В Южной Каролине в конце 1712 года было объявлено о вступлении в силу закона Якова I «против колдовства, чародейства и общения со злыми духами». Вполне возможно, причиной тому стало разоблачение нескольких местных ведьм, но так ли это было доподлинно и скольких колдуний удалось разоблачить, неизвестно, ибо хроники того времени молчат. О чем можно утверждать с уверенностью, так это о том, что в местных жителях воистину разбудили дьявола. Рассказывают о каком-то самообразовавшемся «комитете бдительности», с подачи которого нескольких женщин схватили и жгли огнем. Мы точно не знаем, стали ли эти ожоги смертельными, однако ходили слухи о том, что оставшиеся в живых или их друзья обратились в суды с исками о возмещении ущерба, но им ничего не присудили!

После Салема вера в колдовство в народе не угасла, но к рассказам о вмешательстве потусторонних сил стали относиться с гораздо большим скептицизмом. Приведенный ниже отчет взят из примечания к главе «Подробное обсуждение салемских событий» в книге губернатора Томаса Хатчинсона [422] «История провинции Массачусетского Залива от Хартии короля Вильгельма и королевы Марии 1691 года до 1750 года» (опубликована в Бостоне в 1767 году). Автор не сомневается в том, что «одержимые» девочки – главные героини этой истории – притворялись. Стоит отметить, что в книге Хатчинсона много говорится о рациональном подходе к проблеме ведовства в годы его славного правления в сравнении с прежними временами, когда при губернаторах – его предшественниках махровым цветом цвели различные суеверия. Правда, достижения Хатчинсона в борьбе с «темнотой» вверенного ему населения несколько снижает тот факт, что «одержимым» сестрам из Литтлтона верили безоговорочно до тех пор, пока они, спустя несколько лет, не решили признаться под гнетом христианского чувства вины [423] .

В 1720 году в Литтлтоне, что в округе Миддлсекс, проживала семья, которая, по общему мнению, стала жертвой нечистой силы. У ее главы Дж. Б. было три дочери, 11, 9 и 5 лет от роду. Старшая была девочкой развитой и бойкой – она любила читать и слушать всякие страшные и странные истории, а потом красочно пересказывать их своим родственникам и друзьям. Видя большой интерес к своей персоне, она перешла от повторения чужих рассказов к тому, что начала придумывать их сама, стремясь поведать всем, кто готов был слушать, о своих снах и видениях. Она могла так увлечься, что словно бы лишалась чувств, и тогда окружающим казалось, что она совсем не дышит. Когда ее приводили в сознание, она рассказывала удивительное о пребывании в этом и в потустороннем мирах. Когда при чтении Библии встречались слова «Господь», «Христос» и «Святой Дух», она падала в обморок и почти не подавала признаков жизни. В доме и рядом с ним слышались странные шумы, в трубу с грохотом падали камни. Как-то раз девочка пожаловалась, что явился призрак миссис Д-и, женщины, жившей в том же городке, и пугает ее. Как-то раз мать девочки махнула рукой в ту сторону, где, по словам ее дочери, находился призрак Д-и, и девочка воскликнула: «Ты попала ей в живот!» По слухам, в это же время Д-и жаловалась на боли в животе. В другой раз девочка рассказала матери о мучившей ее пташке с золотистым оперением. Мать хлопнула по тому месту, где якобы находилась птичка, и, по словам девочки, попала той в голову. И вновь оказалось, что примерно в это же время у Д-и болела голова. Поведение девочки становилось все более и более странным: то ее видели погружающейся в воды пруда с криком, что она сейчас утонет, то она оказывалась на крыше дома или на верхушке дерева – она говорила всем, что туда прилетела. После этого некоторым родственникам и соседям стало казаться, что они действительно видели ее летящей по воздуху. Также на ее теле часто можно было заметить ссадины и синяки, словно бы ее била и щипала невидимая рука.

Вторая сестра, подражая старшей, также принялась жаловаться на Д-и, лазила по деревьям и часто забиралась на крышу сарая. Совсем скоро так же начала вести себя и самая младшая из сестер, превосходя при этом старших в неистовстве. Все соседи пришли к выводу, что девочки стали одержимыми и находятся во власти нечистой силы. Если сравнивать с событиями в Салеме, то и здесь объяснение случившегося происками Дьявола было принято почти сразу же и безоговорочно, хотя вначале детей все-таки показали врачам, не нашедшим у них никаких телесных недугов. После призвали священников для совместной молитвы, но ничего не изменилось. Спустя некоторое время Д-и после якобы нанесенных ей ударов тяжело заболела, слегла и скончалась. Тотчас две старшие девочки перестали жаловаться на посещения призрака этой женщины, а младшая настаивала на том, что продолжает его видеть. Старшая, не прошедшая во младенчестве обряд крещения и достигшая совершеннолетия, пожелала креститься, священник провел с ней должную беседу, во время которой она заявила, что невиновна в своей одержимости, которая полностью прекратилась, в результате чего таинство было совершено. В 1728 году, переехав в Медфорд, она решила примкнуть к местной церковной общине. Приходской священник о том давнем случае ничего не знал и не возражал против приема девушки в свою паству. В воскресенье девушка пришла на проповедь, темой которой стал стих «… кто говорит ложь, не спасется…» [424] . Девушка приняла слова Библии на свой счет и решилась раскрыть свою вину: она призналась в обмане, затеянном ею совместно с ее сестрами, и пожелала публично покаяться в церкви перед лицом всей паствы, что и было сделано. Девушка поведала, что в той давней истории ее сестры, видя, как окружающие холят и жалеют ее, считая недужной, повели себя точно так же. Она их к этому не призывала, что, впрочем, не помешало им объединиться и тайно действовать сообща. Девушка также сообщила, что у них троих не было никакой особой ненависти к Д-и, им просто нужно было кого-то обвинить в насылании на них порчи, и тогда старшая из сестер указала на Д-и, а остальные это обвинение подхватили. Почему Д-и жаловалась на боли в то же самое время, когда ее дух якобы получал удары от матери девочек, так и осталось для всех загадкой. В завершение своего признания девушка также сообщила, что несколько раз они оказывались на грани разоблачения, но смогли его избежать из-за снисходительности и легковерия их родителей.

Рукопись преподобного мистера Тарелла, приходского священника Медфорда.

В приведенном ниже письме, отправленном в одну из бостонских газет, описывается суд над ведьмой в Австрии. Чем же оно примечательно? Автор письма преподносит эту историю своим читателям как иноземную экзотику, невероятные подробности которой следует сообщить дотошному бостонскому читателю. При этом описываемое испытание водой почти полностью повторяет ту процедуру, через которую пришлось пройти Грейс Шервуд [425] в Вирджинии всего за двадцать лет до этого. Кроме того, указание на то, что среди ведьм и колдунов оказалось два уважаемых члена общества, вошедших в тайный круг почитателей нечистой силы, сразу же вызывает у читателей сравнение с Салемом. Возможно, что жителям Новой Англии того времени, припавшим к чаше Великого пробуждения [426] и начавшим устанавливать свою личную тесную связь с Господом, этот рассказ показался одновременно и волнующим, и пугающим, и, как это ни парадоксально звучит, успокаивающим, так как наглядно отразил тот путь, который очень быстро прошло их религиозное мировоззрение, освобождаясь от суеверий [427] .

В письмах от 26 июля, поступивших из венгерского города Сегедина [428] , говорится о том, что несколько мужчин и женщин были обвинены в колдовстве и приговорены к сожжению заживо. Перед казнью их подвергли следующим испытаниям согласно обычаям этой страны. Одно из них заключалось в том, что ведьму или колдуна связывали по рукам и ногам и бросали в воду. Чародеи плавали на поверхности, как деревяшки. Их вынимали из воды и ставили на весы. И тут для них началось второе испытание. Когда выяснилось, что полная женщина весит всего лишь одну унцию [429] , ее муж – только 5 драхм [430] , а другие еще легче [431] , их объявили виновными и сожгли. Эти события имели место 23-го июля. Среди казненных была повитуха, давшая имя Дьявола двум тысячам новорожденных, и 82-летний бывший судья этого города.

Отношение к ведьмам и колдовству менялось не только в Северной Америке, но и в Великобритании, что в итоге привело к принятию метрополией в 1735 году Закона о колдовстве. Именно этот документ упоминается в приведенной ниже статье в нью-йоркской газете. Интерес к документу обусловлен тем, что в то время как каждая колония в Северной Америке преследовала ведьм и колдунов, опираясь на свое собственное законотворчество, британский Закон 1735 года отменил Закон короля Якова I «против колдовства, чародейства и общения со злыми духами» 1604 года. Согласно последнему, колдовство по общему праву квалифицировалось как тяжкое уголовное преступление. По новому же закону колдовство как таковое переставало считаться деянием, преследуемым по закону. Вместо этого предусматривалось привлечение к ответственности тех, кто объявлял себя владеющими магическими ритуалами, включая лозоходцев – искателей воды, гадалок, предсказывающих судьбу, всех тех, кто утверждал, что могут находить потерянные вещи или вызывать духов.

Такие псевдо-колдуны и колдуньи преследовались как мошенники и шарлатаны, но не как уголовные преступники, достойные смертной казни. Особенно примечательным в новом законе было то, что суть колдовства как совокупности практик и ритуалов почти не поменялась. Это означает, что вера в колдовство, в его реальность и в существование тех, кто им занимается, никуда не делась, однако степень риска, воспринимаемого и осуждаемого обществом, радикально изменилась [432] .