– Вы верите ему?

– Не знаю, а вы?

– Джинни верит, - произнес он задумчиво.
– Она его знает лучше, чем мы. Он звучит убедительно.

– Слишком убедительно. У него есть ответы на все.

– Означает ли это, что он говорит правду?

– Он высказывает значительную долю ее. Человек в его положении, которого разыскивает французское правительство за организацию заговора против правительства, не стал бы выбалтывать нам секреты. Он не стал бы говорить обо всем даже своей жене, если бы у него хватало ума. А он не глуп.

– Это видно и потому, как он отвечал на вопросы профессора. Какое может быть объяснение его вранью? Кого он хочет обмануть?

– Может быть, Джинни, она вышла за него замуж.

Питер вздохнул:

– Я проголодался. Я ничего не ел целый день.

Он вышел из моей машины и направился к своему "корвету". По дороге ногой он зацепился за что-то, что произвело металлический звук. Я пошарил в темноте. Это была камера, которую раздавил Мартель. Я вышел, подобрал ее и положил в карман пиджака.

– Что вы делаете?
– спросил Питер.

– Ничего, осматриваю местность.

– Я подумал только что - сегодня в клубе они подают ночной ужин. Если вы присоединитесь ко мне, мы могли бы обсудить, что делать дальше.

Я устал от его мрачного настроения, но я также был голоден.

– Хорошо. Там мы и встретимся.

9

Но по дороге я задержался. В четверти мили от дороги, ведущей к дому Мартеля, я увидел в темноте машину, запаркованную под зеленым дубом. Ее очертания напоминали машину Гарри, и, когда я подошел с фонарем, чтобы получше рассмотреть, я убедился, что это была его машина.

Помятый "кадиллак" был пуст. Номерной знак был сорван, и в маленьком багажничке в кузове ничего не было, кроме дорожной карты из Лос-Анджелеса, старой и такой же потрепанной, как сам "кадиллак". Гарри, вероятно, одолжил машину в той же компании по продаже подержанных автомобилей, в которой сам работал.

Я поднял капот и потрогал мотор. Он был теплым. Можно было предположить, что Гарри все это время бродил около дома Мартеля. Я подумал, не подождать ли его, но мой желудок запротестовал. Я мог увидеть его позднее в отеле "Брейкуотер".

Я зашел к миссис Бегшоу перед ужином, оставив машину около теннисных кортов. Сквозь эвкалиптовые заросли я прошел к коттеджу. Хозяйка появилась в двери в шелестящем плотном халате. С нитью жемчуга, холодно поблескивающей на груди.

– Я только что собиралась выйти. Но я сделала звонок, который вам обещала.

Она казалась расстроенной. С напудренными щеками она выглядела много старше. Она сказала, избегая почему-то смотреть мне в глаза:

– Мои друзья в Джорджтауне не знают Фрэнсиса Мартелся, по крайней мере, под таким именем. Я этого не могу понять. Он говорил о них так фамильярно и так горячо. Он знает все об их доме.

– Он мог получить информацию от слуг.

– Но он знает Вашингтон, - сказала она.
– В этом я не ошибаюсь. И я все еще лично убеждена, что он знает Плимсонов - моих друзей в Джорджтауне. Может быть, они знали его под другим именем, а не как Фрэнсиса Мартеля.

– Возможно. Вы описали внешний вид и манеры?

– Я разговаривала с полковником Плимсоном и сделала попытку подробно описать его. Но очень трудно характеризовать кого-то, особенно такой тип латиноамериканцев. Они выглядят на одно лицо. Полковник спросил, не могла бы я прислать ему фото Мартеля.

– Сожалею, но фото у меня нет.

– Тогда не знаю, чем могу помочь, - произнесла она извиняющимся тоном.
– Я не могу нести ответственность за него или за мисс Фэблон. В этом мире каждый отвечает за себя.

– Старшие должны присматривать за младшими тем не менее.

– Своих детей я воспитывала сама, - резко произнесла она, - часто это было в таких условиях, о которых мне не хотелось бы вспоминать, а говорить тем более. Если Вирджиния сделала такой неверный выбор мужчины, то я не удивлена. Ее отец вершил весьма сомнительные дела, когда она была еще в том ранимом возрасте, когда все принимается на веру. И в ее жизни Рой Фэблон был не большим подарком.
– Она тряхнула кудрями.
– Меня ждут к ужину. Вы должны извинить меня.

Я обошел вокруг бассейна и приблизился к главному зданию клуба. Большая группа людей шла впереди меня.

Из-за своей стойки Элла Стром приветствовала каждого по имени. Но у нее был какой-то отчужденный, растерянный вид.

– Вы выглядите как римская весталка.

– Я уже дважды была замужем, - ответила она холодно.
– Мистер Джемисон ожидает вас в обеденном зале.

– Пусть подождет. Я был женат всего один раз.

– Вы не делаете чести американскому женскому полу, - произнесла она с улыбкой, которая не затронула уголки ее глаз.