– Мартель, насколько мне известно, ничего не приобретает.

– За исключением Вирджинии Фэблон.

Джемисон сморщил лоб. Он взял стакан, увидев, что он почти пуст, встал, чтобы налить еще. Он оказался высокого роста, но худой и слабый. Он передвигался, как старик, но мне показалось, что он не намного старше меня - не больше пятидесяти.

Сделав себе питье и проглотив изрядную долю, он вновь уселся в свое кожаное кресло.

– У Джинни есть средства?
– спросил я.

– Едва ли столько, чтобы заинтересовать серьезного человека. Она не нуждается в деньгах, чтобы пробудить интерес любого мужчины. По сути, она отвергала, вероятно, больше предложений, о которых могли бы только мечтать другие молодые женщины. По совести, я был удивлен, когда она приняла предложение Питера, и не был, когда она расторгла помолвку. Я пытался сказать ему об этом вчера. Все было нормально, когда они учились в школе. Но очень красивая молодая жена может стать проклятьем для обычного человека, особенно когда он теряет ее.
– Вокруг его глаз снова появились морщины.
– Опасно иметь то, чего ты желаешь. Это может привести к трагедии. Но мой бедный сын не хочет этого видеть. Молодые люди не хотят учиться на несчастьях старших.

Он все больше становился болтливым. Я смотрел мимо него на дальние горы, и у меня возникло чувство нереальности всей обстановки, будто залитый светом мир отодвинулся куда-то в недосягаемость.

– Мы говорили о Фэблонах и их средствах.

Джемисон с усилием вернулся к действительности.

– Да, конечно. У них не может быть много денег. Одно время действительно их было много, но Рой много проигрывал. Ходил слушок, что именно из-за этого он совершил самоубийство. К счастью, Мариэтта имела свой небольшой источник доходов. У них есть на что безбедно жить, но, как я сказал, этого, конечно, недостаточно, чтобы соблазнить охотника за состояниями. Не говоря уже о таком охотнике, у которого счет в банке измеряется сотней тысяч долларов наличными.

– Сотни тысяч достаточно, чтобы Мартель был допущен в клуб?

– Для Теннисного клуба, конечно, недостаточно. По правилам, вас должен рекомендовать по крайней мере один из членов, и вы должны пройти через приемную комиссию.

– Кто рекомендовал Мартеля?

– Миссис Бегшоу, полагаю. Это довольно обычная практика, когда члены клуба сдают внаем свои дома здесь, в городе. Против принятия квартиросъемщиков обычно возражений не бывает.

– Но ничего в его пользу не говорит. Вы согласны с утверждением, что Мартель является политическим беженцем?

– Он вполне может им быть. Откровенно говоря, я не возражал, чтобы Питер нанял вас, потому что я хотел удовлетворить собственное любопытство. И я также хотел, чтобы он прекратил знакомство с Джинни. Это приносит ему больше вреда, чем вы можете предположить. Я его отец, и я это вижу. Я, может быть, не из лучших отцов, но я знаю своего сына. И я знаю Джинни так же.

– Вы не хотели бы иметь ее в качестве невестки?

– Напротив. Она служила бы украшением любого дома, даже нашего. Но я боялся, что она по-настоящему не любит моего бедного сына. Боялся, что она согласилась выйти замуж только из жалости к нему.

– Миссис Фэблон говорила в значительной мере то же.

– Так что, вы встречались с Мариэттой?

– Мы разговаривали недолго.

– Она намного серьезнее, чем хочет казаться. Так же и Джинни. Джинни всегда была серьезной молодой женщиной, даже когда была девочкой. Она, бывало, всегда по субботам и воскресеньям сидела здесь, в моем кабинете, читая книги.

– Вы сказали, что ее отец закончил жизнь самоубийством.

– Да.
– Джемисон нервно дернулся и потянулся за стаканом. Опустошение среди моих друзей за последние десять лет было устрашающим. Не говоря уже о моих врагах.

– А кто был Рой Фэблон, друг или враг?

– Рой был другом, одно время очень хорошим другом. Конечно, я не одобрял того, что он принес своей жене и дочери. Джинни было тогда шестнадцать или семнадцать лет, и это служило для нее настоящим ударом.

– А что он сделал?

– Ночью вошел в океан прямо в одежде. Его тело нашли десять дней спустя. Акулы так его погрызли, что его с трудом опознали.

Он провел рукой по своему серому лицу и сделал большой глоток.

– Вы видели тело?

– Да, они попросили меня опознать труп. Это было отвратное зрелище.

– "Отвратное"?

– Ужасно представить себе, до чего мы смертны и что могут сделать с нами волны и время. Я помню Роя Фэблона, когда он был одним из самых блестящих студентов в Принстоне и одним из лучших спортсменов.

– Вы знали его в Принстоне?

– Очень хорошо. Мы жили в одной комнате. Это я привез его сюда, в Монтевисту.

Я встал, чтобы уйти, но он задержал меня у двери.

– Есть кое-что, о чем я хочу вас просить, мистер Арчер. Как хорошо вы знаете Монтевисту? Я не имею в виду топографию. В социальном плане?

– Не очень хорошо. Это слишком богатое место для меня.

– Тогда вы должны знать то, что могу сказать я как старый обитатель Монтевисты. Здесь могут произойти любые вещи, и происходили. Здесь царит климат шампанского, с одной стороны, и наличие бесчисленного количества денег - с другой. Буду с вам откровенен, Монтевиста уже сто лет является международным морским курортом. Свергнутые махараджи уживаются здесь с Нобелевскими лауреатами, дочки владельцев чикагских скотобоен выходят замуж за латиноамериканских миллионеров.