— Ты не планируешь вызволить её из тюрьмы, верно? — голос Ареса был тонким, как шёпот, но не совсем.

У меня было два варианта: солгать ему в миллионный раз или сказать правду. Я сделал и то, и другое.

— Нет, она будет держаться от нас подальше.

— Она действительно тогда делала плохие вещи?

— Да, — и это вовсе не было ложью.

— Типа, убивала людей?

Это является плохой вещью?

— Помимо прочего, да.

На самом деле я не был уверен, убила ли она физически больше трёх человек. Я знал трёх человек, которых она убила, и восхищение маленького мальчика жизнью.

— Значит, она убила невиновных людей, я так понимаю?

Я кивнул.

Арес вздохнул, и я знал, что он был готов запросить дополнительную информацию, но его прервал маленький ребёнок, только что проснувшийся.

Я склонил голову над Лолой, наблюдая, как она потягивается, прежде чем медленно, сонно сесть и потереть один глаз тыльной стороной ладони. Я знал точную секунду, когда она меня заметила, потому что её глаза загорелись, как и всегда.

— Папочка! — она закричала и вскочила, чтобы броситься прямо мне в руки.

Была причина, помимо газет, валявшихся на моей кухне, почему я вошел в комнату Ареса, но, сидя здесь, готовый сказать брату и Лоле, что Флора Адамс собирается переехать к нам на некоторое время, я просто не мог этого сделать.

ГЛАВА 7

Его вина

«Позволь мне показать тебе силу» — Breakfast by Dove Cameron

Флора Адамс

— Я слышал, что твой парень умер, — Кай сел рядом со мной в баре. У него даже не хватило приличия спросить, занято ли место. Фактически оно свободно, но для него занято.

Моя кровь стыла в его присутствии, отвращение наполняло моё тело. Кай, должно быть, был самым раздражающим человеком, которого я знала, по крайней мере, если говорить о живых людях.

Я не была уверена, что моя ненависть оправдана. Нет, определенно оправдана. Сначала он сказал мне, что я одеваюсь как проститутка, когда развлекался, а затем оскорбил мою сестру. И в довершение, он был откровенно груб.

Были времена, когда я тоже не была такой доброй, но я, по крайней мере, умела быть вежливой. Если, конечно, кто-то сразу не проявил ко мне неуважения, как это сделал Кай.

— Бывший парень. Но тебя это не должно волновать, — я сделала один глоток напитка, пытаясь сохранять спокойствие, хотя мне хотелось выпить весь стакан и сбежать. На вкус он напоминал перевернутый ананасовый пирог, и это должно было стать для меня причиной его ненависти, потому что я ненавидела ананасы.

— Я здесь только для того, чтобы выразить свои глубочайшие соболезнования.

Не было похоже, что он сожалеет, не говоря уже о том, что он действительно хотел поговорить со мной. В тоне Кая сохранялось некоторое отвращение и ещё что-то злобное.

— Они мне не нужны, — потянувшись за сумочкой, я вытащила бумажник, чтобы заплатить, но Кай опередил меня. Он сунул свой черный «Amex»[3] через стойку и велел Майе использовать его карту для оплаты любого напитка, который я закажу сегодня вечером.

Мне не нужна была его доброта, но я никогда не отказывалась от бесплатных напитков. Кроме того, он никогда не говорил только о моих напитках, он говорил о любых напитках, которые я заказывала. Если и было что-то, в чем я была хороша, так это в трате денег.

— Меня это не удивляет. Ни один убийца не хочет, чтобы его жалели за то, что он сделал.

Моей голове хотелось ринуться в его сторону, но я сохраняла спокойствие. Если бы я показала своё удивление или свою слабость только к одному человеку, это преследовало бы меня, пока я не оказалась за решеткой. А показать Каю Оклеру любую другую реакцию, кроме отчаяния и разочарования по поводу того, что он только что подразумевал, означало бы мою смерть.

Как юрист он, вероятно, был вынужден сообщить о подобных выводах. Во имя закона или как там эти люди это называли. Или, может быть, так это называют полицейские? Я не знала, мне всё равно.

Опять же, возможно, Кая беспокоило то, что на самом деле говорит закон о таких преступлениях, как убийство. Я повернулась к нему лицом, хотя я лучше бы провела целый день, протирая глаза отбеливателем, чем смотрела на него.

— Скажи пожалуйста, а что от убийцы ты нашел во мне?

Он наклонился ближе, запах сандалового дерева и чего-то дорогого заполнил мою голову, и я ненавидела себя больше, чем когда-либо, потому что посчитала, что от него приятно пахнет.

— Вроде ничего. Но у каждого здесь есть тёмная сторона, и я могу представить, что в свободное время ты убиваешь бывших парней.