– Интересно, – пробормотала Айуми, закутываясь в мой плащ.

Я знал, что она согрелась. От этого мне стало тепло.

И я продолжил:

– Тебе известно об искусстве гейш почти все, и…

– В теории, – подчеркнула она. – О практической стороне мы и не говорим.

– Да, верно. Майко, с которыми мы сотрудничаем, постоянно обучаются. Мы берем на себя их расходы, чтобы в дальнейшем девушки смогли стать настоящими гейшами. Дом, который ты посетила, это окия – традиционное место обитания гейш. Сегодня ты увидела только двух из наших подопечных, остальные были на банкете и проводили чайную церемонию.

– Ага… – задумчиво протянула Айуми, и я догадался, что ее зацепил мой рассказ. – А в чем конкретно заключается твое предложение?

Вот и наступил кульминационный момент. Надеюсь, мне не придется ни о чем жалеть. Но если не попробуешь, не узнаешь. Ведь так говорят?

– Я хочу, чтобы ты следила за качеством выполнения их работы. Особенно перед их выходом, – подчеркнул я. – Современные гейши не такие, как раньше. Сейчас искусству быть гейшей нужно учиться в ускоренном темпе, а родители не могут отдать дочь на обучение в десятилетнем возрасте. По меньшей мере это незаконно. Я предлагаю тебе роль администратора в нашем окия.

Последовала минута молчания, а затем Айуми разразилась громким смехом. Где-то неподалеку раздался лай собак, которые явно вторили хохоту девушки.

Я подождал, когда она придет в себя, и вскоре Айуми успокоилась и покачала головой.

– Администратор в доме гейш? Ну ты и шутник, Такуми-сан! – проговорила она, отдышавшись и отсмеявшись. – Разве этим не заведуют хозяйки? Их еще называют мамами. Они – те злые тети, на плечи которых падает вся ответственность за происходящее в окия.

– Глаз да глаз нужен и за ними, – подытожил я, удивившись реакции Айуми.

Мне не понравилось, что Айуми смотрела на меня как на дурака.

– В последний раз оби одной из наших учениц был так слабо затянут, что кимоно начало спадать прямо во время танца. Это нанесло непоправимый репутационный ущерб, но отец справился с проблемой. А у меня появилась идея о двухуровневой системе контроля, – объяснил я. – Кстати, лишь высокопоставленные политики и богатые бизнесмены могут позволить себе провести вечер в чайном домике в обществе наших учениц. У нас нет права на ошибку.

Выслушав меня, Айуми сменила позу, теперь она сидела боком, опершись рукой на спинку скамьи. Каждый раз, когда я всматривался в глаза девушки, мне вспоминался рисунок карандашом, вложенный в омамори.

А ведь это было пятнадцать лет назад…

«Голубые глаза – большая редкость. Мне следует навести кое-какие справки», – подумал я, и в ту же секунду Айуми заговорила.

– Что ж… – Айуми привстала со скамьи. – У меня есть время на размышления?

– Все время мира в твоем распоряжении, но мне бы очень хотелось, чтобы ты согласилась. Как говорит мой отец: «Ничего не происходит просто так». Я рад с тобой познакомиться, хоть ты и облила мою рубашку. И надеюсь, что твоя помощь сможет сделать окия лучше.

Наша встреча подходила к концу, и мы это оба чувствовали. Длинные волосы Айуми развевал ветер, запутывая концы прядей.

Распутать их Айуми не удалось: я услышал негромкую брань, судя по всему, на русском языке.

– Мне вот интересно, а на каком языке ты думаешь? – спросил я, пока мы направлялись к машине.

– Иногда на русском, а порой и на японском, – ответила она. – Но чаще на русском. Я же родилась в России.

– Здорово, – отметил я. – Но если тебе снова взгрустнется, то советую посмотреть фильм «Сумеречный самурай» [27] . Любая боль уйдет на фоне трагической истории, я уверен.

– В таком случае ты перескажешь мне содержание сказки «Колобок», – с вызовом заявила она, усаживаясь на переднее сиденье.

– Справедливо, – улыбнулся я, захлопывая пассажирскую дверь.

Найти парковочное место было легко, зато отыскать в себе силы, чтобы подняться на свой этаж, оказалось непосильной задачей. Пьянящая магия вечера все еще бурлила в жилах, и я не мог прийти в себя. Я не пил алкоголь, но чувствовал себя захмелевшим.

Плащ пропитался духами Айуми.

Что-то цветочное и неуловимое, возможно, еле ощутимый запах бергамота.

Бергамот рос и в нашем саду в Осаке. Если кто-то из домочадцев заболевал, мама сразу же срывала парочку плодов с дерева и заваривала чай. Я думал об Айуми всю дорогу, а проклятый амулет не давал мне покоя.

Нужно бы встретиться с мамой и побеседовать о событиях той ночи пятнадцатилетней давности.

Странно, но Юри за весь вечер даже ни разу не позвонила. Полагаю, она не скучала, значит, мой поздний приход не повлияет на ее настроение.