Вот только Ярослав уже всё решил и даже успел подать на развод. Однако, когда на следующий день вернулся, застал жену дома, Лиля и не собиралась никуда съезжать. Она вышла в прихожую в коротком халатике и стала смотреть на него глазами больной собаки.

— И что ты здесь делаешь? Что было непонятного в приказе, освободить моё жилище в 24 часа?

— Любимый, прости, чёрт попутал, я всё осознала и раскаялась.

— Даже слушать не хочу, выметайся сейчас же.

— Даю тебе честное слово, подобное больше не повторится.

— Знаю, потому что я больше не позволю делать себя рогатым.

— Я же люблю тебя, Ярик. Ну, сам подумай, куда я пойду?

— Вот не поверишь, мне по барабану.

— Не будь букой, хочешь я тебе кое-что покажу? Взгляни, у меня под халатиком совсем нет белья.

— Одевайся, а то уйдёшь прямо так, без трусов. Я три раза повторять не буду.

— А вот не пойду я никуда и ничего ты мне не сделаешь, понял? А посмеешь тронуть, начну орать на весь дом.

— Тогда, пеняй на себя, сама напросилась, — с этим словами, Ярослав решительно шагнул в подъезд и встал у двери напротив, нажав на звонок.

— Зачем ты звонишь соседям? — испугалась Лилька, — прекрати, не позорь меня.

— Что случилось, Ярик? — спросила Лидия, недоумённо взирая на ругающихся супругов, на этот раз она осталась дома, решив отдохнуть от дачи.

— Здравствуйте, Лидия Гекторовна. Пригласите пожалуйста своего мужа на пару слов.

— Так его нет, он на работе.

— Ну, тогда можно вас попросить? Мне нужен свидетель.

— Свидетелем чего я должна стать?

— Не пугайтесь, я хочу, чтобы вы видели, что на моей бывшей жене нет ни царапины и ушла она отсюда своими ногами, — на этих словах Ярослав подхватил упирающуюся Лильку за талию и выдворил её из квартиры, а сам зашёл внутрь и закрылся на все замки.

Покачав головой, Лида ушла к себе, а ошарашенная девушка осталась стоять на лестничной клетке в одном неглиже, нервно оттягивая подол вниз, хорошо, хоть тапки обула. Она долго пинала ногой по стальной двери, но всё бесполезно.

Пришлось расположиться на подоконнике и дожидаться там, когда муж остынет. Тем временем, наспех собрав шмотьё изменницы, Ярик покидал всё в большую клетчатую сумку, как у челночников, добавил косметику, опустошая ящики туалетного столика, сгрёб из ванной все баночки и бутылочки.

Бросил сверху телефон и зарядное устройство, после чего выставил поклажу за порог и снова захлопнул дверь. Остальное безжалостно выкинет на мусорку, пусть бомжи порадуются. Раз не ушла по-хорошему, значит, будет по-плохому.

Растерянная Лилька не успела отреагировать, как все её многочисленные тряпки оказались за дверью. Вот непруха, надо было самой аккуратно всё собрать, а то теперь не поймёшь, где летняя одёжка, а где зимняя, всё было свалено, как попало. Хорошо, что хоть обувь положил отдельно от вещей.

Молодая женщина выудила из огромной челночной сумки свитер и помятые брюки и быстро переоделась, прямо там, в подъезде, мысленно похвалив себя, что успела принять душ. И что теперь делать, куда податься? Кому звонить?

Кто будет согласен её приютить? Малочисленные подруги приглашали к себе лишь по значительному поводу и обязательно в компании Ярослава, чтобы быть уверенными, что шальная Лилька не будет распушать перед их мужьями хвост.

Как будто она виновата, что все мужики смотрят на неё, как коты на сметану. Спрашивается, кто им мешает веселиться и танцевать? На то и праздник, чтобы кутить на всю катушку, а не сидеть за столом с постными физиономиями, глядя на других с осуждением.

Набрав на телефоне несколько номеров, Лилия убедилась в своих подозрениях, никто из трёх девчонок не предложил ей крышу над головой, каждая шлангом прикинулась. У Алёнки якобы сын заболел, у Танюшки родственники из деревни нагрянули, а Маша и вовсе не стала ничего придумывать. Мол, нет и всё.

— У нас тесно, ты же знаешь.

— Это временно, пока я не найду себе другое пристанище.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — поучающе ответила Мария.

— Ну, помоги, пожалуйста.

— Куда я тебя положу? Посередине, между мной и Валерой?

— Да я вас не стесню, могу и на кухне притулиться, на полу, только разреши перекантоваться на пару дней.

— Сказано же, нет. Попросись к другим девочкам.

— Они мне тоже отказали.

— Тогда почему я не могу отказать?

— Спасибо, подруга, в следующий раз не обращайся ко мне.

— Так я вроде никогда и ни о чём тебя не просила.

— Вот и славно, прощай.

— Пока-пока, не поминай лихом, — насмешливо отозвалась Машка и бросила трубку первой.