— Ждут ведь всё-таки, твари! — встрепенулся командир нападающих. — Вторые, ВПЕРЁЁЁЁД!!!! Остальные — ВАЛИ НАСТЕННЫХ!!! АААрррр!!!

Он сам первым открыл огонь в сторону стены и, когда другие его подхватили, немного отступил и сместился левее. Со стен тоже открыли ответный огонь. И уже под огневым прикрытием вторые «герои» упали только в тридцати метрах от стены.

— Нужно разбить их внимание! — перекрикивая выстрелы Атаман давал поручения двум мужикам — Ты, Беззубый, бери любого и тащи первую бомбу! А ты, также бери ещё кого-то и ко второй! А всем кричите, чтобы прикрывали не жалея патронов! Понятно? ПОШЛИ!!!

Брошенные две бомбы подхватывали по нескольку раз, протаскивая их всё ближе и ближе к стене. Четверть часа самоотверженные бойцы пытались добиться своего, пока с самых крайних сторон стены сработали два аварийно-спасательных самолётных трапа, которые за мгновение надулись и спустили со стен по дюжине бронированных бойцов с обоих сторон.

— Это засада!!! — с левого фланга поднялась истерика. — Пошло оно всё нахрен! Надо валить в лес!

— Какой лес?! — брызгал слюной разгорячённый Атаман. — Валите их просто!

— Они бессмертные! — подхватил панику и правый фланг. — Я попал в него много раз, а он встаёт и снова бежит, и стреляет!!!

Часть нападающих обратилась в бегство, другая часть побросала оружие и, стоя на коленях, поднимали руки к верху. Но оставались и те, кто продолжали азартно отстреливаться от контратакующих.

— Суки! — кричал Атаман. — Кого вы ссыте?! Стреляй им в бошку! Там нет брони! — он демонстративно положил двоих выстрелами в голову. После чего перевёл огонь по своим убегающим и стоящим на коленях. — Жалкие мрази! Сдохните, как псы! ГНИДЫ!!! — он настолько был раздосадован, что казалось будто разлетевшийся в брызги его правый висок просто лопнул, не выдержав такого внутреннего давления злобы к окружающим. Тело обмякло и сползло на дно небольшого овражка, укрываясь в котором он только что вёл бой.

Ко второй бомбе добрались люди со стен. Возле ящика лежал тяжело раненый в живот юный паренёк. Его трясло от нестерпимой боли, а когда враг подошёл поближе он начал бормотать.

— Меня Дрын зовут! Слышите?! Дрын! Иди сюда. Подойди. Вот, это бомба. Да, вот, это она, — он показывал рукой на тёмный ящик. — А я — Дрын! Ты видишь, да? — он сам взглянул на свою руку со штуковиной с проводом — Вот кнопка. Вот она! Возьми, на, подойди, — двое шагнули к нему. — А я — Дрын! Ты же понял? СДОХНИ!!!

Такого взрыва земля не слыхала уже давно. Будучи в десяти метрах от стены, он просто снёс её верхнюю часть, как картонную коробку, и бросил где-то в центре поселения. Вражеское десантное звено было уничтожено полностью одним коварным ударом молодого Дрына.

Почти минуту стояла полнейшая тишина. Потом кто-то на поле начал истошно орать, но недолго. За стеной послышались крики распоряжений. На правом фланге прозвучало несколько коротких очередей. В сумерках возле линии леса разом раздалось около десятка автоматных очередей. На фоне вспышек легко различались фигуры убегающих с поля людей. Кто-то попытался сдаться, и всё равно был убит. В это время правое звено вражеского десанта уже начало зачистку на остывающем поле боя. В данной схватке из нападавших в живых не осталось никого.

***

— Мам, почему дед Захар говорил, что мы через два дня придём в новую деревню, а прошло уже три дня, а мы опять стоим на месте и уже на вторую ночь? — девчонка лет десяти, сидя на корточках ковыряла хворостинкой горящие угли костра.

На поляне зимнего леса было темно и безветренно.

— Да кто ж тут ответит теперь? — вздохнула молодая женщина, покачивая на руках тихонько сопящий свёрток из медвежьей шкуры. — Ты бы у деда и спрашивала тогда.

— Ого! Мама, а что это там бабахнуло?! — девчушка вскочила, испуганно всматриваясь в темноту леса. — Ты слышала? Что это?

— А это папка твой в новую деревню стучится, — вставила свой ехидный комментарий старушка, которая возилась у этого же костра. — Слышишь, как громко стучит? Чтоб все услышали.

— Ох, что-то не ладное сейчас делается! — мамочка освободившейся рукой прижала к себе девочку. — Вот чувствую я. Сердце сжалось до боли.

— Перестань надумывать себе ерунду всякую! — выпрямилась старушка и строго уставилась на неё. — Молоко пропадёт! А ну перестань!

— Дед Захар, дед Захар! Заладили они всё, — включился в разговор ещё один старик и подбросил в костёр небольшое бревно. — Где вот он, дед Захар ваш? На охоту пошёл или на рыбалку? Нет! Сидит вон, молчит у себя там.

В свет костра зашёл мальчик не старше пятнадцати лет. Он сбросил с плеча добрую вязанку дров и не громко сказал:

— Там в лесу чужие стоят. Их много. Двое подошли ко мне, спрашивали, сколько у нас ружей в лагере.

— Ну всё. Пришли, — обречённо усмехнулся старикашка. — Ну и ты чего сказал?

— Да чего мне говорить? — отмахнулся тот. — Не знаю я ничего!

— И они вот так и отпустили тебя? — стал подковыривать дедок.

— А что им от меня-то? — искренне удивился тот. — Да вон они, со мной пошли, сейчас с Захаром разговаривают.