Осталось немного. Скоро все закончится. Он это чувствует. Нужно торопиться.

– Все по палаткам, дети мои.

Дети тут же остановились и послушно склонили голову в кивке. Мальком всмотрелся в лицо каждого. Не хватало одного мальчика, Олли, но ничего страшного. Скорее всего, испугался. Альфа не сердился. Как никак, скоро придет очередь всех остальных Патрийцев. Не захотел быть в ряду избранных, любимых Матерью-природой больше всего – его проблема. Возможно, Мать-природа даже накажет его за подобное неповиновение. Это будет примером для остальных ребятишек.

***

«Преступность в городе достигла своего пика. Мы делаем все возможное, чтобы уладить эту ситуацию. Мы искренне просим вас прекратить этот бунт по-хорошему» – сообщает мэр мирным гражданам, собравшимся с утра у его дома в надежде услышать ответы. Определенно, не это хотели услышать люди, большую часть дня прятавшиеся в своих домах. На улицах продолжаются беспорядки, религиозная часть населения выступает за право наладить с Патрийцами дружественный контакт, однако неверующие требует присвоить земли Патрии Алиене на законных основаниях, и изгнать древнее племя с нашего города. Грабеж, надругательства над памятниками властям Алиены, граффити, несущий оскорбительный характер… Этот список можно продолжать бесконечно. Власти просят взрослых не пускать детей на улицу. По всей видимости, полиция не справляется со сложившимися обстоятельствами бунта населения. На данный момент, некоторое количество родителей находятся на территории Патрии. По неизвестной для нас причине, отряду полиции запрещено ступать на территорию леса. Мы можем лишь предполагать, что данное пожелание было высказано Патрийцами. Хотя, можно ли это назвать пожеланием? Скорее, приказ. Не стоит забывать, что в лесу все еще живут дети, скорее всего, именно по этой причине власти действуют осторожно и держат людей в неведении. Кто же выиграет в этой «политической» игре? Чего добивается Патрия, скрывая детей от своих родителей? По нашим наблюдениям, многие верующие начали ставить под сомнения священность землей леса. Общество разделилось даже не на два, а на три лагеря. На данный момент нет никаких новостей от Протестующих, находящихся на территории Патрии. Вся Алиена затаила дыхание, пока город превращается в руины».

– Новостной портал «Правда Алиены».

– Ты думаешь, что контролируешь ситуацию, Безустанный? – усмехнулась Дейзи.

Энзо все еще прижимал пистолет к виску Олли. Шли минуты, но никто так и не сдвинулся с места, хотя жизнь мальчика буквально зависела от известного преступника Алиены.

– Убей его, – провозгласил один из советников, оглядывая белое одеяние Олли, – Он уже предал альфу, когда отказался от священного перевоплощения. Трус!

– Нет! – вдруг крикнула темноволосая женщина, обычная женщина, закрыв лицо руками, – Он может быть моим сыном… я просто не знаю…

Дейзи громко засмеялась и повернулась к Протестующей:

– Она не знает! Конечно, не знает, ты же оставила свое дитя нам на воспитание, небось, совсем младенцем. Жалкое существо!

– Я считала эти земли священными! Я думала, ему будет хорошо здесь, что Бог примет его…

Дейзи сорвалась с места и подошла к женщине вплотную, та жалко всхлипнула.

– Мать-природа, не заставляй меня задушить тебя собственными руками! – удерживая руки в воздухе, говорила Дейзи, – Вы все, дорогие матери и отцы, прекрасно понимаете, что не вера подтолкнула вас к «жертвоприношению». Вы слепы, если не можете увидеть в этом жестокости. Признайтесь уже всему миру, что вы просто-напросто хотели избавиться от нежеланных детей, и из-за чувства вины перед Матерью-природой, вы просто приносили их в наши леса. Признайтесь!

– Ложь! – крикнул бородатый мужчина с огромным шрамом посередине лица, – Мы верили в священность этих земель, верили, что из избрал сам Бог, ровно до того момента, как вы изъявили желание не уведомлять нас о состоянии наших детей. Мы всего лишь хотим знать, что с ними все в порядке. Я, возможно, не узнаю свою дочь, она была совсем крохой, когда мы оставили ее у «моста»… но по крайней мере, услышав от лица Патрии, что все хорошо, я выдохну с облегчением.

– Притворство перед Богом! Жалкое притворство! – подала голос одна из жителей Патрии, – Хочешь сказать, что твоя душа успокоится после наших слов «все хорошо»? Спроси любого Патрийца – никто из нас не будет спать спокойно, зная, что наше священное дитя где-то в ином месте, с чужими людьми. Уж тем более нас не успокоят обычные слова, потому что мы дорожим друг другом.

– С чего же вдруг вы перестали отчитываться о состоянии наших детей? Вы по доброй воле взяли их на воспитание, вы с радостью принимали невинное дитя к себе, разве нет? Именно это мы слышали в ваших интервью Властям, – уточнила Протестующая.

– Вы не давали нам выбора! Вы оставляли детей у нас в лесу и бежали, что нам еще остается делать, кроме как растить их? Вы сами придумали и сами поверили в сказку о том, что человеческое дитя может быть одобрено священными землями Патрии!

– «Человеческое дитя»? Что вы имеете в виду?

Дейзи вопросительно взглянула на советников, потом на Патрийцев, и когда те кивнули, сделала шаг назад:

– Давай мы лучше покажем. В отличии от жалких людей, поступки для нас важнее слов.

Шона сорвалась с места:

– Нет!

Дейзи издала громкий крик, нет, скорее рычание, секунду спустя это завывание подхватили остальные Патрийцы. В следующее мгновенье их тела стали меняться с невероятной скоростью, одежда рвалась, спина, шея, голова, начали покрываться шерстью, а руки и ноги превратились в лапы. Вой и лай, вместо слов, блеск хищных глаз, вместо человеческих. Перед Протестующими уже не стояла досточтимое племя. Перед ними образовывалась целая стая волков.

И они пустились в атаку.

– «За альфу!» – вдруг услышал мысли Дейзи Дэн.