— А потом что случилось? Почему ты ушел из цирка? — Хардавальда и завидовала ему, и была увлечена его словами. И от того Алан чувствовал себя плохим человеком. Айрин ошибается, он не заслуживает ничей доброты. У Хардавальды даже не возникло мысли, что он покинул сцену, потому что его могли выгнать, или, например, что его в кандалах отправили на рудники. И, что самое ужасное, ему опять предстояло солгать, ведь не скажешь, что он убийца.

— Да как-то мне это надоело…

— Чепуха, — Хардавальда словно раскусила его ложь. — Не может такое надоесть! Было что-то еще… Дай угадаю, ты влюбился!

— Что? — Алан замер, чувствуя, будто его видят насквозь.

— Судя по твоей реакции, я угадала! — Хардавальда радостно хлопнула в ладоши. — И из-за нее тебе пришлось покинуть цирк, да?

— В каком-то смысле так и было, — кивнул Алан, радуясь, что не нужно вдаваться в подробности. — А потом я встретил Айрин и ее компанию. В той стране, где я… остановился, правит королева, которая нашла такую силу, которая может разрушить наш мир. И я решил помочь Айрин. Мою кровь, как и твою, используют, чтобы разрушить сильнейшее заклинание.

— Вот как. Ты так говоришь, будто вы на полном серьезе спасаете мир, — протянула Хардавальда.

— Возможно, потому что так и есть, — Алан посмотрел в свою кружку, к которой он едва притронулся. — Но вообще, я это делаю, потому что обязан Айрин жизнью. Я хочу исправить прошлое, доказать себе, что я могу стать хорошим человеком. Пока я вижу, что удивительно далек от этой цели.

Хардавальду совсем не смутила такая откровенность:

— Знаешь, желание спасти мир из чувства вины не сделает тебя хорошим. А вот желание помочь другу — очень даже.

Алан впервые улыбнулся за их беседу, улыбка правда вышла слабой.

Хардавальда поднялась из-за стола, словно получила все, что хотела из этой беседы. А Алану больше не о чем говорить не хотелось. Только спрятаться где-то наедине со своими самоуничижительными мыслями.

— Ну и как все прошло? — спросила Айрин, когда они с Аланом покинули «Жерло». Хотя она и так все прочитала на его лице. Зачем спрашивать? Но Айрин к нему хорошо относилась, поэтому он объяснил.

— Могло бы и лучше. Возможно, с ней стоило говорить тебе, а не мне…

И Алан поспешил уйти, оставляя растерянную Айрин одну.

??????????????????????????

На следующее утро маскарен Нерак разбудил нас. Мне ужасно не хотелось покидать объятья Эшера, но мысль о том, что завтра мы уже проснемся не в этой пещере, придала сил и заставила собираться.

— Я, надеюсь, вам у нас понравилось, — говорил маскарен, встречая нас у выхода, когда мы несли свои вещи. — Человеку сложно жить среди птиц, думать, что он забрался так высоко, но все равно гарпии могут подняться выше него.

— Как хорошо, что я боюсь высоты, и меня не мучают эти мысли, да, Айрин? — отшутился Эшер, сжимая мою руку. Я сомневалась, что он действительно боится высоты.

— Нет ничего лучше, чем возвращение домой, — на распев сказал Нерак. — И, все-таки, если захотите вернуться, мы с Етинед постараемся организовать куда более достойный прием.

— Возможно, мы когда-нибудь вернемся, — улыбнулась я искренне. Поселение гарпий мало чем отличалось от других городов обычных людей. Зачастую странные нравы, объяснимые нашим отличием в традициях. Что-то, что могло показаться нам грубостью, для них было в порядке вещей, и наоборот. Если бы не вся эта история с камнями, я, возможно, пожила бы на этой горе годик другой, написала бы книгу о гарпиях, о их традициях и нравах, а потом читала бы в столичном университете лекции, а студенты глядели бы на меня как на ополоумевшую старуху, перенявшую некоторые привычки от гарпий, и тем сильнее убедились бы в своих взглядах, когда я начала бы есть сырую печень во время перерыва…

— Я был рад встретить вас снова, — так же искренне ответил Нерак. — Я буду в каждой песне желать вам удачи в вашей миссии.

На этом мы простились с Нераком. Остальные тоже покинули свои пещеры. Мы еще раз посетили утреннюю песню. Во второй раз это зрелище было не менее впечатляющим, чем в первый. После наш сопровождающий Жан сообщил нам:

— Лиобронд и Алис живут у подножья горы. Если вы не сможете уговорить Лиобронда, то мы с Хардавальдой вернемся на гору, пока вы не найдете кого-то другого.

Так Жан нам достаточно прямолинейно сообщил, что не собирается с нами путешествовать по горной гряде в поисках отпрыска гарпии и подземника. Я понимала его, меньше всего на свете хотелось сейчас лезть куда-то под землю. Я уловила решительный взгляд Риливикуса, который был готов применить любые методы, чтобы уговорить Лиобронда последовать с нами.

Дорога до жилища Лиобронда заняла два часа, спускаться с горы было гораздо сложнее, чем подниматься. Жану этот спуск давался легко, он все это время провел в воздухе, летая вокруг нас, словно насмехаясь над тем, что у нас нет крыльев. В самом деле, он просто летел вперед и возвращался к нам, чтобы предупредить, есть ли на пути дикие животные или прочие опасности. Так я убеждала себя, хотя помнила, что в день нашего подъема никаких зверей не было.