Я вгляделась в гарпию. Женщина, очень красивая, начиная с лица с высокими и подчеркнутыми скулами, и заканчивая ровным белым оперением, как у лебедя.

— Хеленикус? — задумчиво повторила она. — Я помню его. Сколько уже зим прошло... — она прикрыла глаза. — Он хороший древний, — она с беспокойством посмотрела на нас. — Он говорил, что не побеспокоит нас, только если придет такая беда, что будет грозить целому миру. Неужели, этот час настал?

— Прискорбно говорить об этом, но да, — склонил голову Риливикус. — Это действительно угрожает всем нам. И людям, и древним, и гарпиям. У нас есть просьба, и она весьма необычна, и мы очень надеемся, что ваш клан Гарпий поможет нам.

Дитта задумчиво посмотрела на каждого из нас. Когда она остановила взгляд на мне, я забыла, как дышать. Показалось, что своим взглядом она ощупывает мое лицо.

— Я пропущу вас, но только потому, что верю Хеленикусу. Однако, если своим приходом вы несете в наш уклад неприятности, то уходите, пока не поздно. Потому что потом будет поздно.

— Я искренне заявляю, что мы пришли сюда не затем, чтобы приносить скорбь и неприятности, — горячо сказал Риливикус.

Пара гарпий, что встретили нас, переглянулись, на лицах у них было сомнение. Но после того, как Дитта обернулась к ним и приказала спустить лестницу, они послушно выполнили ее указания.

— Я поверю тебе, древний с именем Риливикус. Надеюсь, ты держишь слово не хуже того, что зовется Хеленикусом.

Мы еще некоторое время поднимались по лестницам, приближаясь к вершине горы. За это время солнце уже покинуло небосвод, и над нами раскинулся звездный ковер. В городе такого не увидишь, и если бы не приходилось взбираться на опасную высоту по горам, и не риск свернуть себе шею, я бы остановилась подольше, чтобы полюбоваться этими местами.

Гарпия Дитта подозвала несколько соплеменников, чтобы они подсвечивали нашу дорогу факелами. Вскоре нам стали попадаться первые «гнезда» — так гарпии называли свои дома. Жилища действительно чем-то напоминали гнезда — дерево, походившее на маленькие прутики, окружало небольшие полости в горе. Некоторые, как я догадалась, были не просто небольшими пещерами, а вели к сети туннелей внутри горы. Если так подумать, то жилище гарпий походило на настоящий муравейник. И все-таки на вершине горы, когда мы ее наконец достигли, было немало и укреплений, отдалено напоминающие обычные здания. Посреди всего этого стоял величественный деревянный храм, освещенный большими чашами с огнем, а над входом висели бронзовые крылья.

— Простите, что не можем оказать вам достойного приема, — Дитта опустилась на землю и неторопливо шла рядом с Риливикусом. У нее были короткие ноги, и в ее походке было нечто птичье, но она все равно была высокой, хоть и едва не доставала макушкой до плеча высокого древнего. — Сейчас уже многие гарпии отдыхают. Мы трудимся с рассвета, а после заката отходим ко сну после песни.

— Песни? — заинтересовано посмотрел Риливикус на гарпию.

— Да. Наше обращение к предкам, обязательный каждодневный ритуал. Если бы вы пришли на несколько минут раньше, то могли бы застать его кульминацию.

— Очень жаль. Наверное, это очень красивое зрелище, — дипломатично ответил Риливикус.

— Нет, хорошо, что вы явились, когда песня уже была допета, — на губах Дитты появилась усмешка. — Прерывать ритуал — значит навлечь на себя гнев всего клана.

Риливикус сглотнул и нервно улыбнулся.

— Тогда рад, что мы не помешали вам. И простите, что не предупредили.

— Да-да, вы слишком спешили, вы уже говорили, — Дитта усмехнулась громче. — Я уже сообщила Избранной о вашем приходе, и она ждет вас в храме. Совет тоже уведомлен, — она обратила взор на остальных. — Мы пропустим всех, но с условием, что вы оставите оружие и пообещаете вести себя согласно нашим традициям.

— Конечно, — почтительно отозвался Риливикус. Дитта засмеялась тихим смехом.

— Соглашаетесь, но даже не знаете, что за традиции? — она лукаво посмотрела на Риливикуса. Мы же все смотрели на гарпию. Риливикус постарался скрыть смущение.

— Этот разговор нужен нам, поэтому мы готовы на любе условия приема хозяев этого места.

— А если вам скажут облиться смолой и поваляться в перьях? — послышалось слева от нас. Мы повернули голову, и увидели внушительного мужчину, тело которого было полностью усыпано черными и серебряными крыльями. В его серых глазах плавали осколки льда, но на губах была улыбка, которая могла бы даже показаться теплой.

— Видеред, а вот и ты, — улыбка тут же растаяла на губах белокрылой Дитты. На ее лице я прочитала нелюбовь к сородичу, которую она даже не пыталась скрывать. — Как всегда, торопишься обо всем узнать первым?

— Да, но ты, Снежинка, уже меня опередила, — хмыкнул Видеред. Дитта приподняла крылья, словно ощетинилась.

— Ты забываешься, Видеред. Мое имя — Дитта! — Она вскинула голову, и в ее голубых глазах отражался смертельный холод. — И я, как раз, собираюсь отвести гостей к Избранной, которая уже ждет нас, — голос ее оставался таким же холодным, как снег.