— Дом собраний, — не без гордости объявил Риливикус, увидев восторг на наших лицах. — Здесь живет наш вождь и шаман в одном лице, Хеленикус. Обычно шаманы вождями не становятся, но Хеленикус исключение. А вот, кстати, и он!

Древние, что шли с нами, радостно подбежали к древнему, стоявшему у дверей дома собраний, как маленькие дети подбегают к отцу. Это выглядело так необычно и странно. В свете фонариков мы смогли разглядеть его лицо. Усеянное морщинами и татуировками серое лицо, но необычайно доброе и улыбчивое. Когда он улыбался, морщинки в уголках его глаз становились очень глубокими. Его поседевшие волосы были заплетены в сотню тонких косичек, достававших ему до пояса. Одежда на нем была скромная, что-то между тогой и небрежно сшитой селянской одеждой, и стоял он босиком. Но, не смотря на все это, чувствовалось, что он тут самый главный.

— Рад вас видеть, очень рад, — говорил он, поочередно похлопав каждого древнего по плечу. Ривален украдкой утерла слезу, выступившую на щеке. — Я слышал взрывы. Кажется, не все прошло по плану, так?

Он сочувственно улыбнулся Ривален, и та покачала головой.

— Вообще все пошло не так…

— Но ничего, главное, что вы справились, — он снова улыбнулся Ривален, затем перевел глаза на нас. Я замерла под его взглядом, затем посмотрела на Эшера. Он даже боялся выдохнуть. Стоял, набрав полные легкие воздуха, и ждал чего-то. Хеленикус подошел к нам на встречу и протянул руку. Я пожала его руку, Эшер последовал за мной. — Вот вы и дома, оба. Наконец-то. Очередное звено замкнулось.

Я не стала уточнять, о каком звене он говорит, не долго я обдумывала и слова о «доме». Мне почему-то это совсем не резануло ухо, показалось естественным.

«Да, я дома…» — подумала я, и на душе разлилось тепло. Где-то здесь были мои родители и братья, и моя душа тянулась к ним.

— И ты, полувеликан, — Хеленикус остановил взгляд на Алане, который старался не привлекать внимания. — Я видел тебя во снах, но не думал, что встречу так скоро. Добро пожаловать, можешь чувствовать себя как дома.

— Да, я… — Алан несколько растерялся, но потом улыбнулся. — Спасибо.

— Вы все устали с дороги, — Хеленикус снова обратился к нам. — Думаю, время для знакомства и обсуждения дальнейших планов мы оставим на завтра. А пока я попрошу подготовить для вас еду и постель. Вам нужно хорошо отдохнуть.

— Спасибо, — поблагодарила я Хеленикуса, — но прежде, можно сначала мне увидеться с родителями?

— Да, конечно, — кивнул древний. Он округлил глаза, на его лице читалось «как же я забыл». — Сайрус, проводишь сестру?

— Разумеется, — кивнул брат, и кивнул мне. — Пойдем. Вряд ли они спят. А если и спят, то не расстроятся, если мы их разбудим.

Я посмотрела на Эшера, тот улыбнулся мне.

— Ступай, я хочу тут пока прогуляться.

Чувствовалось, что нам обоим предстоит встреча со своей семьей.

Оказалось, что мою семью разместили в гостевых покоях в доме Хеленикуса, внизу великолепного дерева. Им могли предложить комнаты и получше, но, как сказал Сайрус, мама отказалась, потому что боится высоты.

Как оказалось, они не спали. Первыми мы повстречали Мартина и Энтони, которые играли в какую-то настольную игру с маленькими фигурками на доске с одним ребенком древних. Это был мальчишка с большим родимым пятном в виде желудя на щеке. Мартин заметил меня первым, чуть не перевернул доску, когда подбежал ко мне.

— Айрин! Айрин вернулась! — весело закричал мальчик и так сильно стиснул в объятьях, что я испугалась, что сейчас хрустнет позвоночник.

— Айрин! — Энтони, что был слегка постарше, тоже не удержал восторга, и подбежал ко мне, пытаясь обнять. Мне показалось, что в объятьях младших братьев больше не смогу дышать.

— Ну же, не наваливайтесь так на сестру! — услышала я голос и повернула голову. Увидела родителей, и больше уже ничего не видела из-за слез.

— Мама! Папа! — сказала я, и, не сдерживаясь, заплакала от счастья. — Я рада, что вы в порядке.

— А мы как рады, — ответил отец, и тоже подошел, чтобы обнять. Сайрус и мама присоединились к нам, и мы так стояли долго-долго. А потом до утра (усталость как рукой сняло) делились друг с другом историями о том, что удалось нам пережить. Одна древняя принесла нам еду, чай, и, специально для меня, теплый плед.

Когда дошла история до взрыва тюремной башни, Мартин изумился.

— Сайрус, это ты сделал? — округлил глаза мальчик.

— Нет, ты что! — засмеялся Сайрус. — У меня бы сил не хватило.

— А тогда что это было? — затаив дыхание, спросил Энтони.

Я вздохнула, и рассказала им про хранительницу, и про камни. В общем, я практически ничего не утаила, избежала только некоторых деталей, чтобы не волновать родителей еще сильнее. Например, промолчала про голову. Лучше бы это и вовсе забыть.