Ривален и Авеликус еще раз переглянулись. Из-за темноты, к сожалению, не удалось разглядеть всех оттенков их эмоций.

— Познакомьтесь. Наш потерянный брат Эшер, его спутница Айрин, а этот здоровяк — наш телохранитель Алан, — судя по голосу, Авеликус улыбался.

— А я Сайрус, но вы меня и так знаете, — устало сказал мой брат, подходя к древним ближе. — И мы ужасно хотим спать и есть.

— Тут недалеко до Лигнесы, не переживай, — сказала древняя, затем обратилась к нам. — Меня зовут Дизгария, а это, — она кивнула в сторону второго древнего, — Риливикус. Очень рада, что вам удалось вернуться домой. А теперь пойдем, Хеленикус вас заждался.

— Хорошо, что заждался, но он нас сначала покормит? — Ривален не скрывала усталости.

— Да, он наверняка отложит насущные вопросы на утро, — подал голос древний по имени Риливикус. — Скажем прямо, если бы вы пришли еще до захода солнца, до вас бы встретили более… эм… помпезно.

— Да, обсыпали бы рябиной и боярышником, — хмыкнула Дизгария, затем кивнула нам. — Не будем стоять. Риливикус, веди их, а я пойду чуть сзади. Посмотрю, нет ли хвоста.

— Был бы хвост, нас бы уже здесь не было, — покачал головой Авеликус. — Этим людям нет дела до Лигнесы, только до этих двух людей, — сказал он, имея в виду нас с Эшером.

И все-таки древняя осталась, а мы последовали вперед, за встретившим нас Риливикусом. Пока мы шли, я поинтересовалась у Авеликуса.

— Кто такая Лигнеса?

Авеликус негромко усмехнулся и покачал головой.

— Не кто, а что. Это название нашей деревни. И почему всем людям кажется, будто бы это чье-то имя?

— Так и хочется сказать, что Лигнеса — это наша королева древних, — хмыкнула Ривален, а затем добавила зловеще. — Ей мы приносим кровавые жертвы каждый год, и сегодня как раз такой день. Вам очень повезло, человеки, ведь ваша кровь пойдет на жертву нашей великой и могущественной Лигнесе!

Она посмотрела на наши непроницательные лица и вздохнула.

— Эффект был бы лучше, если бы ты не сказал им сразу, что Лигнеса — это название деревни.

— Вы, кстати, все равно же приносите в жертву людей, — вспомнила я Норберта. — Или скажешь, что это все придумали «человеки»?

— Иногда да, приносим, — кивнула легко Ривален. — Особенно розовощеких магичек, задающих много вопросов.

— Риваленрия в своем репертуаре, — тихо засмеялся Риливикус. — Мы уже давно не приносим в жертву людей. Но мы все слышали о том случае пару недель назад, как вы напали на соседнее племя во время обряда. Это скорее была традиция кровной мести. Вы же знаете, скольких наших убил этот сумасшедший?

Я опустила глаза и грустно пробормотала.

— Да уж, знаем… Простите, что так вышло.

— Нам то что? — откликнулся Авеликус, его голос был веселый. — Вы не нас обидели, а наших соседей. Отсталых, если быть честными…

— Авеликус! — окликнула его Ривален. — Не называй наших братьев отсталыми в присутствии людей!

— Да там одни старики и дети. Настоящие, сильные духом, ушли за Хеленикусом. Поэтому я могу презирать оставшихся, и пусть все об этом знают.

Я перестала слушать, о чем говорит Авеликус и обратила внимание на окружающую природу. Лес изменился. Деревья стали выше, их кроны — более густыми. Повсюду слышались песни ночных птиц. По дороге мы прошли мимо колонии светлячков, и я восхищено ахнула. Никогда не видела живых светлячков.

— … Что по поводу названия, — вдруг обратился ко мне Авеликус. — мы сами не знаем, почему нашу деревню называют именно так. Возможно, это действительно когда-то было именем, а может просто словом, значение которое давно утеряно в веках. Самое главное, что мы действительно надеемся, что вам наше поселение придется по душе. Мы гораздо гостеприимнее, чем может показаться.

— Во всяком случае, если вас действительно пригласили. И если вас пригласил Хеленикус, — заметил Риливикус.

Скоро мы подошли к частоколу, вокруг которого поросли заросли и трава. Рядом с деревянными воротами росло дерево, на котором было несколько построек. На одной из них сидел древний, который наблюдал за воротами.

— О, а вот и вы! — радостно подал голос страж. — В его руке был факел, и мы легко разглядели усыпанное веснушками лицо, которое скорее принадлежало юноше, чем мужчине. — А где Дизгария? — нахмурился он.

— Я здесь! — внезапно рядом появилась древняя. Я вздрогнула. И как у нее получилось так тихо подкрасться? — Лес спокоен, чужаков нет.

— Слава Элипсоне, — радостно выдохнул страж, затем крикнул кому-то за воротами. — Открывай!

Деревянные ворота перед нами открылись. Они были не очень внушительны, их мог легко сломать воинственный отряд, но все-таки он создавал приятную иллюзию безопасности. За воротами простиралась дорога в деревню, и я очаровано вздохнула.

Я совсем иначе представляла себе это место, Лигнеса поражала воображение. Маленькие деревянные домики выглядели крепкими, хоть и проще тех, что встречаются в наших деревнях. У многих были открыты двери и мог отсутствовать пол, но они не выглядели жалко, скорее красиво. Повсюду горели фонарики, сделанные из, как я потом узнала, несгораемого дерева. Дорожка была прямая и аккуратная, и она вела прямо в центр деревеньки, к колодцу. Колодец тоже был деревянным, но крепким. За ним на возвышенности стоял самый красивый дом в этой деревне. Он начинался у подножья высокого дерева, и маленькие постройки шли по нему прямо вверх.