Ослабив хватку, я понемногу открываю глаза. Мокрый язык мазнул по лицу, царапнув тысячей иголок, влажный нос хрипло чихнул и ткнулся в лоб. Раздались выкрики сверху и раздражающий гомон… Слишком шумно, нужно выбираться.

— Потанцуем по автостраде вместе… — тихо предлагаю, смотря в изумрудные глаза, — я веду, ты следуешь…

Тигр согласно ткнулся влажным носом в лоб. Не выпуская из захвата мощную шею, я поднимаюсь на дрожащие коленки. Пять полос вытянулись вдаль, там далёкий поворот, за которым скрылись подъезжающие автомобили…

Но ждать очередное появление страшных фур нельзя. Сейчас или никогда! Нужно прорываться, пока тигр спокойно подчиняется.

Двинулись потихонечку. Замерев на второй полосе, жду пролетающие на огромной скорости автомобили, которые не успевают затормозить, возникая из-за поворота и отчаянно сигналят. Большая кошка стоит рядом на удивление смирно, поджав хвост между ног. Кинься тигр в сторону, нам обоим не жить.

Третья полоса. Летящие по бокам автомобили и сопутствующее везение, что никто не вильнул и не перестроился, снеся живые помехи посреди дороги.

Четвёртая. Пролетающая на расстоянии вытянутой руки смерть практически размазалась быстрым движением. Со зверем пришлось делиться спокойствием и его не хватает, колотя тушку от страха.

Крайняя пятая. Бег на полусогнутых, навстречу опасности, резкий уход в проём между бетонными блоками, пока смерть снова разминулась, проносясь мимо и визжа из широкого прохода.

Хватаю горящие коленки и хрипло дышу, стараясь успокоить бешено молотящее сердце. Тигр выпущен на свободу и ходит вокруг. Большая кошка потерлась боками и отошла в тень у стены, улегшись на бок. Не понимаю что творю и на сгибающихся ногах тащусь следом, неловко разворачиваюсь, почти падая спиной на мягкий бок тяжело дышащего зверя. Тигр совсем не против. Крупная голова фыркнула и устроилась на коленках. Заводное мурлыканье ласкает слух, массируя спину.

Живём. Мы справились…

Минуты текут незаметно, хочу просто сидеть, смотря в пустоту. Напротив мелькают быстрые автомобили. Запрудившие далёкую обочину зрители тыкают телефонами и вытянутыми в нашу сторону руками. Мне всё равно, внутри пустота выжатого лимона.

Крайне восхитительные приключения! По моему так.

— Ядрёна вошь! Эй… Слышишь меня? — спрашивает усатый мужичок, возникая из темноты туннеля.

— Как же это будет… — не дождавшись ответа, говорит невысокий европеец. Он разводит руки в стороны и выкрикивает: — Манка-панага! — затем быстро добавляет, — Ё!

Кавабанга! Етить… Рассматриваю рыжие усы с проседью и лысую черепушку. Какой колоритный персонаж нарисовался! Похож на пузатого гномика, только кирки недостаёт или пивной кружки… Все гномы любят пиво. Наверное.

— Уот таки джинсы щимят… ка? — радует невнятным заклятием гномик.

Что ему там прищемило? На каком языке говорит этот остолоп?! С тигром общается? Может, дрессировщик? Непохож он на укротителя зверей! Больше на забулдыгу из тёмного туннеля.

Зверь поднял тяжелую голову и лениво зевнул. Глазищи зыркнули в сторону гномика, затем крупная голова снова устроилась на коленках. Ничего не понимаю. Или у меня совсем «крыша» поехала…

— Девочка, ты не бойся, Кеша хороший тигр!

Агась… Значит тигра зовут Кеша и гномик его знает. Хоть что-то вменяемое. Всё же гномики, они долбанутые, назвать бенгальского тигра именем попугайчика… Кешечка, ути-пути! Половинку оленя жрать будешь? Или целиком? Конечно, целиком, зверюга.

Запустив пальцы в загривок, ласково почесываю мягкий подшерсток тигра. Утробное мурлыканье заметно усилилось, приятно массируя расслабленную спину. Ка-а-айф!

— Девочка, ты не бойся… — продолжает успокаивать гномик и переходит на личности: — Конченэ… Ну! Скажи… Ты же конченэ?

Зашибись, едрить. Сам он конченый! Обзываться зачем? Похоже, нужно срочно подзаправиться, а то голод начинает жечь пламя злобы. Пора заканчивать этот балаган.

— Нет, не боюсь, — задумчиво отвечаю гномику, — ведь страх убивает разум. Страх есть малая смерть, влекущая за собой полное уничтожение. Я встречу свой страх и приму его. Я позволю ему пройти надо мной и сквозь меня. И когда он пройдет через меня, я обращу свой внутренний взор на его путь и там, где был страх, не останется ничего. Останусь лишь я.

Гномик икнул и уставился, словно откопал огромный алмаз или бриллиантовую кирку. Гномик-тугодум. Что-то у него лицо слишком окривело и усы необычно топорщатся.

— Ты чего, на нашем разговариваешь? — обидчиво поинтересовался гномик. — Почему не используешь местную тарабарщину?

Почему он не добавил: «Так нечестно»? Молча смотрю на гномика. И чего ему сказать? Перейти на местный? Так он же ни в зуб ногой…

— Девочка, ты не бойся… — снова завёл свою шарманку гномик. — Посиди тихонько, а я скоро вернусь!