(Тем временем) Кафе «Канцона».

За прозрачными дверями рыкнул выхлопом двигатель большого объёма, заставив итальянца, залипшего за стойкой, напрячь спину и покачать курчавой головой.

Четвёрка музыкантов пересекает порог заведения, аккуратно придерживая крупные чехлы с инструментами за спинами. Входящий последним парень стянул шапочку, тряхнул курчавыми волосами и подходит к стойке, любопытно осматривая жгучими глазами своих ошарашенных родственников.

— Чао! — поздоровался парень, примостив чехол гитары на стул у стойки и обидчиво восклицает: — Цио Джорджио, почему никогда не доверял Харлей мне? Твоему самому родному племяннику?

— Это же мой байк! — не понимает Джороджио. — Заработай на свой и катайся!

— Ну как же, — не унимается парень, — на наших глазах, твоя подружка взяла и укатила на нём! Опять новая пассия? Влюбился в настолько тощую? Красавица слишком молодая! Нужно научить управлять такой сложной техникой, она почти завалила тяжёлый мотоцикл! И выдать нормальный шлем, в подобном виде ездить опасно!

С каждым словом челюсть Джорджио отвисает всё ниже, создавая ощущение, что он заслушался певучими сочетаниями итальянского. Смущают только глаза над раскрытым ртом, лезущие из орбит в крайнем удивлении.

— Миерда! — экспрессивно ругнулся Джорджио.

Разгоряченный итальянец достигает прозрачных дверей, отчаянно высматривая спуск, ведущий от здания кафе. Что и требовалось доказать. Площадка рядом с кирпичной дорожкой пустует.

«Харлей»

Харей Дэвидсон девяносто первого года. «Фат Бой» он же «Толстяк». Есть мнение, что название мотоцикла напрямую связано с именем атомной бомбы, сброшенной на японский город Нагасаки. Дизайн самого байка соответствует крупному двигателю, почти достигшему объема в полтора литра: массивные детали перьев передней вилки, большая фара, широкие шины и уникальный звук объемистого «твина».

https://www.youtube.com/watch?v=78_1tqjRLPE

143

(1 декабря 10:10) Пусан.

Красотища и набегающий ветер свободы!

Ладонями в чёрной коже сжимаю ребристые рукоятки Харлея. Пальцы готовы достать хром массивных рычагов на вилке руля, но пока нет такой необходимости. Спокойно двигаюсь на первой передаче, всё ещё привыкая к рычанию огромного зверя внизу. По сторонам разбегаются малоэтажные здания, впереди лениво несёт ничего не подозревающие автомобили. И только иногда запляшут по полосам прибабахнутые таксисты, соревнуясь в своём безумии с маломощными мопедами, спешащими доставить заказы в крупных коробках за спинами наездников.

Харлей катит мягко, где-то внизу упруго отрабатывает амортизатор подвески, легко поглощая небольшие неровности дороги. Огромный вес аппарата практически исчез, только руль остался неповоротливым. Крутить массивный хром тяжело.

Кожаные перчатки, найденные между бензобаком и вилкой руля, оказались велики. Максимально стянутые на запястьях липучки слабо зафиксировали мужской аксессуар на узких ладошках. Пришлось решить вопрос натянутыми сверху рукавами толстовки. Зато чёрная кожа отлично укрыла сталь широких колец, оставив снаружи лишь кончики пальцев.

То что нужно! Справа вижу крытую палатку и развалы макулатуры. Прижатый хром правого рычага замедляет Харлей у пешеходной зебры. Кеды коснулись земли и я ровняю вертикальное положение, уверенным покачиванием переднего колеса. Самое главное избегать большие крены, упавшую махину только домкрат поднимет.

Круглый спидометр посреди бака меня смущает… Чего-то не хватает! Сжимаю сцепление и топчу левую педаль. Где там она потерялась… Индикатор вспыхивает зелёным, отмечая нейтральную передачу. Другое дело…

Сдаю назад, ближе к обочине, толкаю дурацкой походкой по-утиному и перебираю кедами по шершавому асфальту. Задняя на подобной технике ножками. Ничего лишнего, как и многими десятилетиями ранее. Пока всё делаю правильно…

Обочина поражает чистым блеском. Недавний снег растопило яркое солнце, продолжая сиять в небесах. Сталь упора коснулась асфальта, удерживая махину на месте. Двигатель прекратил выдавать дробное звучание цилиндров, напоследок дёрнул и отрубился, подчинившись щелчку тумблера на руле.

— Ха-ха, — тихо смеюсь. Всё делаю правильно?! Если бы! Самообман помогает меньше паниковать.

Откинувшись на мягкую кожу сиденья, я отпускаю рукоятки и вращаю кулачками. Разминаю конечности, запястья устали от тяжести мотоцикла.

Джорджио весь извелся… наверное. Ай! Итальянец получит своё назад. Постараюсь не раздолбать красоту, сверкающую хромом… Хотя такой расклад вполне возможен! Байком я управляю первый раз в жизни. Очешуеть.

Согласно общепринятым предпочтениям, подобные худые тушки должны вестись на что-нибудь более миленькое и украшенное розовыми цветочками с бахромой из кисточек на ручках… Агась, не тут-то было! На выходе из итальянской кафешки появилось настойчивое желание пощупать Харлей, красуясь на чёрной коже сиденья внушительного аппарата. Рука зацепила ключи, торчащие в замке зажигания, а затем отбитые мозги чем-то там в опять щелкнули…