Шрифт:
~ И в обнажающем свете я вижу
~ Десять тысяч людей, может больше.
~ Люди говорящие, не общаясь,
~ Люди слушающие, не слыша,
~ Люди пишущие песни,
~ Которыми голоса никогда не поделятся.
~ И никто не смеет…
~ Нарушить звук тишины.
Агрессивно заявляю, как голос свыше. Всем и каждому.
~ Глупцы, — произнесу я. — Не знаете,
~ Тишина подобно опухоли разрастается.
~ Услышьте мои слова, которым я могу научить вас.
~ Возьмите мои руки, которыми я могу достичь вас.
~ Но мои слова, как тихие капли дождя, упали…
~ И эхом отразились в источниках тишины.
Сколько не старайся, людское племя в своём репертуаре: не поймут или переиначат на свой лад. Снова вплетаю возвышенную обречённость в звучащий всюду голос.
~ И люди поклонялись и молились
~ Неоновому Богу, которого создали.
~ И вспыхнул знак предупреждения,
~ И слова сложились в нём.
~ И знак гласил: "Слова пророков
~ Начертаны на стенах подземки
~ И стенах многоэтажек
~ И перешёптываются в звуках тишины".
Финальные аккорды протяжно отзвучали. Тишина воцарилась в галерее универмага. Расслабляю руки и соединяю кольца над клавишами инструмента.
— Молодцы, вы лучше всех, — тихо шепчу.
Мнение публики безразлично, даже если им не понравилось. Жаль, конечно… Выиграть хоть в чём-то здорово. Теперь пианино не люблю ещё сильнее. Гитара наше всё! Срывающая скорость и разносящий драйв.
Может, публика не оценила слова? Чушь! Местные прославились культом английского, приобщаясь к изучению малыми детьми…
Начинают хлопать отдельные зрители. Сначала тихо и нерешительно, но аплодисменты нарастают, как сход лавины. Шквал рукоплесканий звучит всё громче!
Неужели… Кому-то удалось сорвать овации? Недоверчиво улыбаюсь. Фокус восторга напирает и заряжает положительными эмоциями. Меня захлестнула эйфория! Всё перевернусь внутри. Чувство сродни американским горкам, когда ухаешь вниз, падая в пропасть, на нереально огромной скорости, почти разбиваясь вдребезги и тут же летишь ввысь, радуясь встречному ветру.
Живём! Я улыбаюсь до ушей. Всё-таки, игра на посредственном инструменте доставила своеобразное удовольствие… На чёрно-белые клавиши падает ярко алая капля, её тут же догоняет вторая, разбиваясь в пятно от первой, а вот ещё одна.
Зажав нос, я вскакиваю с мягкой подушки. Громко хлопает крышка пианино. Нужна салфетка из сумки… Торопливо огибаю замершего ведущего и слетаю по лестнице. Страшно давно не шла кровь из носа! Плохо дело…
Зрители продолжают восторженно аплодировать, провожая моё бегство.
— Какая ранимая, не всем дано выдержать любовь публики! — юродствует Дони.
Низенький ведущий опомнился и перекрикивает стихающие аплодисменты.
— Итак, свершилось! Вы были свидетелями выступления, завершающего сегодняшний конкурс. Право слово, оно оказалось таким стремительным! Хе-хе! Г-хм, — поперхнулся коротышка. — А теперь, всего тысяча вон и купон для голосования в ваших руках! Вместе с потрясным сувениром от организатора сегодняшнего мероприятия, компании «СМ Интертейнмент». Мы щедры как никогда!
«Бестактный и нагловатый ведущий»
121
(28 ноября 19:30) Кабинет для совещаний на шестидесятом этаже «Башни Лоте». Сеул.
Громадный небоскрёб вырос на сто двадцать этажей и возвысился над остальными зданиями города. Строение настолько велико, насколько велик конгломерат «Лоте Групп», по сравнению с другими компаниями. Иногда такие организации называют чеболь.
Верхушка местного бизнеса состоит из группы формально самостоятельных фирм, под административным и финансовым контролем родственников или друзей одной семьи. Большинство таких кланов сформировались в прошлом веке. Во время режима Пак ЧонХи они набрали силу и во многом схожи с японскими дзайбацу. С одним отличием. После Второй мировой американцы раздавили семьи дзайбацу и им пришлось перейти в другие формы, а южнокорейские кланы процветают, жируя на опеке правительства, которое обеспечивает защиту и ряд привилегий.