— Какой?

— «Сынок, ты в курсе, что сережки в ухе носят только пираты и геи? Меня огорчает, что я не вижу корабля за нашим окном». А ты значит пират?

— Ну-у, — решил я еще пошутить. — Знаешь ли… когда тридцать мужиков по полгода в океане… кто знает что там происходит в темном и влажном трюме?…

— Так… — она уперла руки в боки и азартно сверкнула глазами. — Значит влажных?

— Так вода кругом, течь… — смеюсь и отодвигаюсь подальше, но кровать преграждает путь.

Алиса угрожающе надвигается и я падаю на кровать, поднимая руки над головой:

— Сдаюсь. Я пошутил.

— А я нет… — ответила она, села сверху и сжала мои запястья, тем самым жестом, включая игру «сильный сверху, обездвиженный сдается». Алиса прижалась губами к моей мочке уха и зацепила зубами серьгу:

— Р-р-р…

— Что ты сказала? — фыркаю куда-то в копну ее волос, что закрыли весь обзор.

Однако, не ведусь на игру, но и не сопротивляюсь. Почти уверен, что продолжать она не будет. А значит и мне нужно дышать ровно и спокойно, чтобы не… ну вы поняли.

Но я запомню этот момент. Мне такое понравилось.

Впрочем, воспоминания о пиратском прошлом дополнительно охладило. Пираты это не только романтика моря, это еще и палуба, залитая кровью.

И ради чего?

Свободы, конечно, но и за деньги тоже. Презренный металл и борьба за власть.

Здесь как везде, никакой романтики.

Заодно отловил у себя новую причуду: не могу расслабиться, если входная дверь настежь. А открыта она потому, что с девяти часов все только туда-сюда и шастают. Стилисты, швеи, фотографы, курьеры, обслуживающий персонал гостиницы, охранники папы Алиса и сам папа. Проходной двор, а не номер для новобрачных.

Алиса выпустила мою серьгу (и мокрое ухо) и наехала, будто это я уронил сам себя на кровать:

— Тьфу. Костюм помнешь.

— Знаешь, милая, в мятых одеждах нас тоже в загс пустят. И даже поженят.

Она все так же, склонившись надо мной и не отпуская моих рук, смотрит загадочно горящими глазами. Сдувает прядку, падающую на лицо, но прядка упрямо возвращается обратно и щекочет нос.

— Короны забыли! — наконец она нашла повод отпустить меня, не признаваясь, что чуть не сделала глупость, которая повлекла бы за собой всю эту суету с одеждой, макияжем и прической по новому кругу. А времени то на игры нет.

— Точно, где короны? – поддержал я тему, сильно сомневаясь что стилист их принесла.

Алиса отпустила меня и стала активно рыться в пакетах Адели. Я свободно сел, выдохнул, поправляя одежду и прическу.

– Нашла.

— Тю, — сказал я, принимая найденное. — Это что за детский сад штаны на лямках?

— А что не так? — Алиса уже крутилась у зеркала, прилаживая украшение к голове. Я покрутил на пальце корону, точнее коронку, диаметром в три пальца, ажурную и с бусинами на кончиках проволоки, будто колокольчики. Ёмаё, как в детском мультике.

— Я хотел корону. Такую большую. Обруч такой с пиками, а не эту фигульку из мультика для карапузов.

— Но мне же идет? — покрасовалась она передо мной.

— Да. Очень. Миленько.

Она прижала другую корону к моей голове и прищурилась, оценивая.

— Вроде ничотак.

— «Вроде»?

— Если ради прикола… и фотосессии… — она давала мне шанс отказаться от этой идеи и выкинуть ее в мусорку. Но это моя идея.

— Только на фотосессию и только в прикольных позах, — согласился я на авантюру. Потому что фотосессия – это скучно, и, если на ней можно поржать — я не упущу эту возможность. Прикинул варианты. — Нам нужны качели и песочница.

— Ура-а! — она радостно поцеловала меня в губы, но очень аккуратно, чтоб не смазать помаду.

— Готовы? — грозно спросил Валерий Никанорович, стоя в проеме двери.

— Да! — звонко ответила Алиса.

— Удивительно, — проворчал он.

«Действительно, удивили папу», – подумал я. – «Но интуиция работает».

Хорошо что вовремя остановились, а то папа прервал бы нас в самый волнующий момент. А я очень не любою прерываться в этот самый момент.

— Одну минуточку, — сказала Алиса, упаковывая аксессуары и косметички в чемодан на колесиках. Хороший такой чемоданчик литров на пятнадцать объемом с длинной ручкой. Так сказать взять с собой на свадьбу только самое необходимое.

Я же проверяю содержимое своих карманов, вроде ничего не забыл.

А чемодан, пусть, не мне таскать. Охранник, водитель — все такие услужливые, даже намекать не надо.

– Спасибо, Сережа, – поблагодарила Алиса охранника, который уволок чемодан, когда мы вышли из номера.

Кстати, а вот этот момент я оценил заново. Алиса знает всех по именам, не забывает говорить спасибо, дружелюбно общаться.

Мне нужно этому поучиться.

Нет, я всё также ненавижу рабство и не понимаю желание завести слуг. Но, кажется, там, в магическом мире, я нахватался дурной привычки делить людей на первый и второй сорт: маги и все прочие. Высокомерно задираю нос, хотя сам сейчас и есть из этих самых «все прочие».