Я кусаю себя за щеку и подумываю о том, чтобы убежать, но это было бы чертовски подозрительно, и я не могу притвориться, что какая-то часть меня хочет только одного — сесть за его стол и сделать вид, что последних десяти лет не было.

Я медленно поворачиваюсь, надеясь, что выражение удивления на моем лице правдоподобно. "О Боже, привет. Я тебя там не видела". Боже, какая ужасная фраза.

"Ты уходишь?" — спрашивает он, пригнув голову, чтобы лучше видеть сквозь паутину бобов.

"Я ждала кое-кого, но они отменили встречу", — быстро говорю я и поворачиваюсь, надеясь, что он оставит все как есть.

"И ты действительно собираешься пустить это Брунелло ди Монтальчино на ветер из-за того, что какой-то придурок тебя подставил?" Он кивает на недопитую бутылку на моем столе.

"О нет, я ждала — это было не свидание". Мои щеки горят.

"Хорошо." Он откидывается назад, скрещивает ноги в лодыжках и медленно затягивается сигаретой, моя кожа горит, когда он откровенно скользит взглядом по моему телу, затем снова вверх.

"Хорошо?"

"Присоединяйся ко мне". Уголок его рта приподнимается, и он кивает на пустой стул за своим столом.

"Не думаю, что это хорошая идея. Я должна идти". Я снова пытаюсь уйти. Ключевое слово — пытаюсь. Я не знаю, почему я просто не игнорирую его и не ухожу, как мне следовало бы.

"Прошло десятилетие, Эффи. Наши семьи уже давно живут в мире, верно?" Я смотрю на него, не зная, что ответить. Формально, насколько он знает, мы живем в мире. Отрицать перемирие было бы подозрительно, но и присоединиться к нему было бы рискованно. Финн умеет читать между строк лучше всех, кого я когда-либо встречала. Он замечает мельчайшие детали, и я боюсь, что что-то выдаю.

"Пожалуйста…", — он опускает глаза и тяжело сглатывает. Когда он снова поднимает взгляд, в его глазах появляется уязвимость, которая задевает мое сердце и заставляет задуматься, может быть, он скучал по мне так же сильно, как и я по нему. "Только один стаканчик".

"Хорошо", — удается проскрипеть мне. Я вытираю вспотевшие ладони о джинсы и беру со стола бутылку вина.

Первое, что он говорит, когда я сажусь, — "Боже, как я по тебе скучал".

И я думаю, как, черт возьми, мне пережить эту ночь.

"Кажется, мы здесь последние". Я оглядываю сад, в котором уже не осталось ни обедающих, ни официантов. Прошло уже три часа с тех пор, как я села за стол, и мои щеки болят от многочисленных улыбок.

"Я не хочу прощаться". Темно-зеленые глаза Финна смотрят на меня серьезно, как будто он умоляет, чтобы эта ночь никогда не кончалась.

Но она должна закончиться.

Это жестокая ирония, что мы воссоединяемся в то самое время, когда я планирую лишить его самого лучшего имущества его семьи.

Мой рот приоткрыт, я все еще пытаюсь сформулировать свой ответ, когда сказочные огоньки на кирпичных стенах гаснут. Я виновато смотрю на него. "Думаю, это наша очередь".

"Справедливо", — вздыхает он, встает и подходит к моему краю стола, протягивая руку.

Я не должна ее брать. Я должна уйти. Запрятать эту ночь подальше, как воспоминание, но не более того. Но сейчас в саду так темно, и, может быть, они забыли, что мы здесь, и, может быть, если я просто протяну руку и возьму его за руку сейчас, ночью, то утром все будет так, как будто этого никогда не было.

Наверное, я слишком долго решаюсь, потому что он кладет руку в карман и слабо улыбается. Я встаю, и мы идем обратно через ряды овощей, мимо оранжевых цветов тыквы и куста душистого розмарина.

Я чувствую себя так естественно, когда просовываю руку в сгиб его локтя и слегка сжимаю его бицепс. Я чувствую, как он слегка напрягается, но затем он прижимается ко мне, и мне хочется остановить время. Эта ночь стала для меня подарком, которого я никак не ожидала, и я знаю, что как только мы выйдем из этого ресторана, иллюзия разрушится.

Я даже не замечаю, что перестала идти, пока он не останавливается и не поворачивается ко мне лицом. Он осторожно вынимает мою руку из своей и держит ее перед собой, беря мою вторую руку. Мое дыхание замедляется, когда он смотрит на меня сверху вниз. "Я имел в виду то, что сказал. Я не хочу прощаться с тобой. Только не снова".

Его большой палец медленно делает круги на тыльной стороне моей руки. Движение такое маленькое, но оно потрясает меня. Оно слишком утешительное, слишком успокаивающее, и я не могу этого допустить. Возможно, сейчас у нас перемирие, но надолго ли?