— Ты давно тут? — я сделала вид, что только что проснулась. Не хотелось ставить его в неловкое положение.

Приподнялась, придерживая простыню на обнаженной груди.

— Тсс…не вставай. Ты такая красивая, когда спишь, — он подсел ко мне и погладил по волосам.

— Прости, — я тут же отстранилась. Не то чтобы мне было неприятно, но… было в этом жесте что-то слишком родное, отцовское, такая нежная забота, какой между нами никогда прежде не было.

Именно тогда пришло решение, о котором я потом неоднократно жалела. Но это было после, а пока…

— Богдан, мне нужно уехать…

Он резко отвел взгляд в сторону, я видела, как на щеке заиграла желвака, как напряглись скулы. Как на шее запульсировала вена, а кулаки сжались. Я видела, но назад пути не видела.

— Почему?! — зло спросил муж.

— Я не вижу себя здесь. Я не живу здесь. Дело не в тебе… не только в тебе. Дело в нас…

— Ну да, давай скажи вот это чудесное — милый, проблема во мне, а ты хороший. Слишком хороший для меня, — вяло передразнил Богдан женский голос.

— Почему же? Не хороший. По крайней мере не слишком.

Вертелецкий недоуменно покосился на меня, секунда, другая и вот он уже хохочет.

— Нда, Лиса… ты очень необычная женщина. Я сразу это понял, как только увидел тебя в первый раз у бассейна.

Я скривилась, вспоминая нашу первую встречу, когда этот дядька показался мне самым большим гадом на планете. Сейчас-то я уже понимала, что все это не так. Что он не такой уж и гад, точнее вовсе и не гад. Как-будто. Хотя что я знаю о его делах? Возможно, это со мной он разыгрывает доброго парня, а сам там только и делает, что своими бандитскими делами занимается.

И тут я решилась на то, что давно меня так сильно мучило.

— Ну сам посуди, если бы ты был таким славным парнем, каким хочешь показаться, то разве две прошлые жены считались бы до сих пор без вести пропавшими? — невинно хлопая глазками, спросила я.

Вертелецкий уставился на меня, даже немного подавшись вперед. А я подумал, что зря я преступила эту опасную черту. Сейчас мне точно не поздоровится. Вон он руку уже поднял и… покрутил пальцем у виска.

— Мда, дура ты и есть дура…

И что-то мне так обидно стало от его слов. Чего это я дура? Оттолкнула его со своей постели, накрылась одеялом с головой и отвернулась к окну.

— Да ладно тебе, не дуйся. Когда-нибудь ты и сама поймешь, как была не права. Ты просто не знала этих баб.

Что?! Да какими бы они не были, это что, повод их убивать?

— По-моему тебе просто заняться нечем. От безделья несешь всякую чушь.

Сам ты чушь, хотелось сказать мне.

Но я промолчала, ничего не ответила этому подонку.

Богдан еще немного повздыхал и, наконец, похлопав меня по спине, вышел.

А я, непонятно почему, разревелась.

* * *

На следующий день собралась и поехала в гости к Юльке. Хоть уже не раз обещала себе этого не делать. Она, конечно же, была уже в курсе моих приключений и увидев меня, тут же принялась ахать и охать. Не уверена, что подруга была искренна, но все равно лишняя забота и внимание мне не помешают. Потому что мне и пойти-то не к кому. Нет ни мамы, ни папы, ни дяди.

Я встречаюсь с ними только на кладбище, но мертвые они мало могут мне помочь…

— Ой, я бы, наверное, умерла на месте, — защебетала Юлька, разливая вино по бокалам.

— Да брось, — я усмехнулась, нарезая сыр. — Ты бы еще им пендаля в путь дала, волшебного. Зная твой-то характер.

Юлька засмеялась и кивнула. Что есть, то есть.

— Кстати, что там с той девой? — вспомнила я про разлучницу.

— Какой? — Юля удивленно захлопала глазами.

— Ну которой ты руку сломала.

— А… нормально все. Богдан все уладил.

Что?!

Я не оборачиваясь и стараясь говорить ровно, ответила:

— Он мне ничего не говорил.

Секундная заминка.

— Да? Странно… я думала, сообщит.

Я все еще не поворачивалась к ней лицом. Не хотела, чтобы она видела мое смятение. Мне было очень неприятно. Моя подруга и мой муж что-то без меня решают, встречаются. Так, Алиса, соберись. Не показывай, что тебя это задело. Считай до десяти и медленно поворачивайся. Так, как будто ничего не произошло. А ничего и не произошло. Ребята просто встретились, просто поговорили. Юля попросила всесильного Богдан решить проблему, всего-то. Но он-то, он… мог бы и сказать. Ну и что это изменило бы? Да даже если и ничего, мне было бы просто приятно, да просто это нормально, что муж ставит в известность жену о том, что помог ее собственной подруге.