Два выходных я ничего не делала. Только пялилась в телевизор, бездумно переключая каналы и лениво жевала пиццу. И мне было абсолютно плевать, наберу ли я лишние килограммы или нет.

Жизнь стремительно теряла сякие краски, превращаясь в череду сменяющих друг друга рабочих смен.

«Разве ты этого хотела? Об этом мечтала?»

В голову лезли непрошенные мыли — откуда тогда в баре взялся Макс?

Это, пожалуй, единственное, что меня сейчас хоть как-то волновало.

Он что, следит за мной? И как давно он знает, что я работаю здесь?

Загадки, сплошные загадки.

Когда я переехала в другой город, то никому не сообщала, куда именно еду. Сама тоже не представляла, а потому просто выбрала по списку ближайший, чтобы совсем не терять связь с городом и со спокойной душой отчалила. Три часа на машине, и я дома. Хотя зачем мне тот дом? К Юльке разве что иногда приезжала, да к Петруше раз в неделю с гостинцами. Когда собиралась на новое ПМЖ, звала старика с собой, но он категорически отказался.

Сашка же уехал от деда спустя месяц. Я не знаю, на что он рассчитывал, когда все это затеял. А также куда он теперь подался… не раз предлагала обратиться в полицию, но все зря. Сашка совсем меня не слушал и не слышал. Все, что я смогла для него сделать — это дать внушительную сумму денег для переезда куда-нибудь подальше.

— Ты хозяйку предупредил? Вещи забрал?

Бывший партнер отрицательно покачала головой.

— Она ведь хватится тебя, когда придёт время оплаты. Придет, а все вещи на месте. В полицию заявит, тебя начнут искать.

— Ха… ты не знаешь эту стерву. Её только деньги волнуют. Не заявит. Она неофициально сдает, так что…

Я смотрела на человека, променявшего нормальную жизнь на ничто, и удивлялась, как же я раньше не замечала в нем червоточинки.

— Но как же? А документы? Ты получается и документы предъявить не сможешь нигде? Если так опасаешься, что тебя найдут.

— С такими деньгами, Алиска, не пропаду, — усмехнулся Сашка.

А я вздохнула. Я действительно дала ему много, очень много денег. Почти все, что взяла за одну из фирм дяди. И теперь мне предстояло ехать в свою новую жизнь налегке.

Нет, мне не было жаль этих денег, они не последние. Я вообще отношусь к материальному философски. Может это потому, что у меня никогда не было недостатка в них, а может мне просто все равно. Уж кому как не мне знать, что счастье ими не измерить. Все родные мне люди давно умерли и никакие деньги не помогли им остаться тут, со мной.

Я как-нибудь перекантуюсь, не могу же я в самом деле обращаться к Вертелецкому за помощью. Он-то уверен, что денег на моих счетах, тех самых, что он только на днях перевел, хватит с лихвой на долгое время. Ну-ну…

— Лиса, спасибо тебе. Спасибо. Ты даже не представляешь… ты самая лучшая в мире. Понимаешь?

В глазах Сашки появился нездоровый блеск, и он приблизился почти вплотную.

— Лиса, солнышко, поехали со мной, — жаркое дыхание на моей щеке, крепкие руки.

— Саш, перестань, — тихо попросила я.

Но он совсем меня не слышала.

— Уйдем, будем вместе. Ты и я…

Прижал к своему лицу, голос дрожал и срывался. Частое дыхание, жаркие поцелуи моих волос, щек, головы…

Я попыталась вывернуться, но он крепче схватил за руки, делая больно.

— Перестань! Слышишь, Сашка, ты дурак что ли?!

Я закричала. Закричала зло, с остервенением выдирая запястья из его цепких пальцев. Дернулась вперед, ударив лбом его по носу.

Сашка застыл, словно получил пощёчину, но в глазах появлялась ясность. Мотнул головой, будто прогоняя наваждение, закрылся руками и громко попросил:

— Уйди пожалуйста…

Я в последний раз посмотрела на него и развернулась, чтобы уйти.

— Я все равно тебя люблю. Прости меня за все, Лиса…

* * *

Сколько нам отмерено для счастья? Вы когда-нибудь задавались таким вопросом?

Я думаю, что где-то там есть такая чаша весов, где нам по граммам отмеряют время жизни, счастья, любви, боли, успехов и невезения…

Отмеряют за какие-то заслуги или поступки в прошлой жизни. Отмеряют скрупулезно и дотошно, высчитывая каждый миллиграмм. Иначе объяснить, почему кто-то всю жизнь проводит с золотой ложкой во рту, не видя горя и страданий, а кто-то с рождения обречен на муки, просто невозможно.

Ну или это простая случайность и все мои мысли на данный счет не более, чем бред.

В окно приветливо светило майское теплое солнце. Птицы щебетали на своем птичьем, а мне вдруг до одури захотелось с кем-то поговорить. Просто поболтать хоть о чем-нибудь. Все равно о чем, только бы слышать знакомый голос.

Набрала номер Юльки, но та не ответила даже после десятого гудка. Спит что ли…

У Нино телефон и вовсе отключен, наверняка на какой-нибудь встрече… больше звонить вроде некому… эх…хоть бы кота что ли завести.