– Какое жуткое место, – поморщившись, сказал Тео. – Я вообще не представляю, как такой мир может существовать!? Да и зачем? Кому могло прийти в голову потратить усилия на создание такой бессмыслицы? Не достаточный ли это повод начать сомневаться в мудрости Высших Сил? Я, конечно, могу понять, что нужно разнообразие, и все такое. Но это уже явно за гранью разумного!

– Молодой человек, тебе давно пора усвоить: во-первых, если что-то где-то существует, то его создал Высший Разум. Во-вторых, если Высший Разум что-то создал, то, значит, в этом есть великий смысл. Даже если он тебе непонятен или недоступен. Эти утверждения, как аксиомы - верны всегда и применимы ко всему. Мы живем в математически точном мире, Тео. Все, что происходит в нашем или любом другом мире, – не случайно, а строго закономерно. Я не знаю, в чем полный смысл существования этого мира. Но могу сказать совершенно точно, что многие из его обитателей – наши с тобой бывшие соотечественники (не в смысле страны, а в смысле – бывшие жители нашего мира). Вероятно, этот мир создан для того, чтобы те, кто в нашем мире слишком неистово делил все и всех на черное и белое, плохих и хороших, могли осознать глубину своих заблуждений, а также осознали и прочувствовали всю «прелесть» и нелепость своих бывших убеждений, чтобы навсегда отбить у себя охоту так поступать.

– Все окружающее начинает давить мне на глаза, – пожаловался Тео. – Как же тут все-таки мерзко и душевно душно! – Тео удивился своему выражению – это коряво сказано или глубокомысленно? Он сам до конца еще не понял, хотя сейчас не до анализа своих выражений – все тут было настолько ужасно!

Мир такой, какой человек

– Тео, дорогой мой. Скажи мне, а что, по-твоему, создает наш мир таким, какой он есть? Что больше всего влияет на то, как он устроен и как выглядит?

– Наука и технологии! – уверенно ответил Тео. – Если посмотреть, как выглядит мир в вашем времени и в моем, то очевидно, что различия в науке и технологиях.

– Я думаю, что ты сильно ошибаешься. Облик мира, в первую очередь, определяется только одним – искусством. Мир всегда будет строиться и развиваться таким, каким его видит искусство. А технологии определяют, какими инструментами это будет делаться. Искусство влияет на мир в гораздо большей степени, чем наука и технологии. Вспомни, к примеру, такой стиль кино, как стим-панк или пост-апокалипсис. Присутствие технологий и отсутствие чувства прекрасного порождают в мире хаос и ужас. Если люди не могут найти себя в жизни, если у них депрессии, если у них нет близких людей, а с родителями или детьми нет ничего общего – то совершенно не важно, есть у них телефон, какой он модели, или его нет. Душевное тепло человеку гораздо важнее того, ездит ли он на велосипеде или на летающем автомобиле. Марк Аврелий Антоний писал в дневнике, что «когда ты долго не виделся с родителями или друзьями, то не стоит ссылаться на сильную занятость и то, что у тебя слишком много дел, – это проявление неуважения к ним и может их обидеть». Это было написано во II веке новой эры. Скажи мне, Тео, изменилось ли то, о чем он писал, в течение двух тысяч последующих лет? Очевидно, что нет. А значит, и никакие технологии не в силах изменить и не влияют на наше ощущение жизни и мира вокруг нас. А это значит, что технологии никогда не определяли, как мы живем. Облик нашего мира и его человеческую атмосферу определяет только искусство этого мира. И, говоря «мир», я подразумеваю не только и не столько весь земной мир, сколько микромиры – народность, страну, культурную область и даже конкретную семью.

К примеру, живопись – это полная палитра и полный диапазон цветов. Музыка – полный диапазон и разнообразие нот и звуков. Мир всегда стремится к максимальному разнообразию – хотим мы этого или нет. Искусство представляет собой высшее торжество творческого разнообразия. Чем полнее палитра выбора, тем искусство прекраснее, и таким оно делает и мир вокруг себя. И там, где его нет, мир становится невыносимым и малопригодным для жизни. Посмотри внимательно вокруг. Посмотри, что значит отсутствие прекрасного. И каждый раз, когда ты будешь делить людей вокруг себя на хороших и плохих, когда ты будешь делить события вокруг себя на хорошие и плохие – вспомни ахроматический мир и что из этого выходит. Это одна из главных причин, по которым сама идея: взять и уничтожить всех плохих ради всех хороших – в корне ошибочна. Потому что ошибочно само деление всех людей на хороших и плохих. Особенно если задуматься: «А судьи кто?»

Хочу тебе предложить еще один вывод из того, что мы с тобой тут сейчас видим: в жизни очень часто не бывает однозначно хороших или плохих событий или действий. К примеру, ты не купил в магазине какую-то вещь, потому что передумал и нашел дешевле. Для тебя это хорошо – ты сэкономил деньги. Для хозяина магазина это плохо, он не продал товар. Или ты отдал ребенка в музыкальную школу по классу скрипки. Но твой ребенок хотел учиться в классе гитары, а преподаватель фортепиано мечтал увидеть твоего ребенка у себя в классе. Каждое решение не может быть абсолютно хорошим для всех или плохим. Поэтому мы, философы, люди, изучающие устройство человеческой жизни, стараемся избегать выражений «лучше» или «хуже». Мы стараемся употреблять выражение «по-другому». Это более соответствует действительности.

Впечатление от бинарного ахроматичного мира было удручающим и угнетающим. Но Тео подумал, что это все равно было познавательно. Он для себя решил, что теперь дважды задумается, прежде чем относить кого-нибудь или что-нибудь к хорошему или плохому. Да и относиться ко всему стоит более терпимо, думал он. Получится у него? Это пока не известно. Но уже есть хорошее намерение, и это главное.

Его философские размышления были нарушены знакомым голосом проводника в этом мире:

– Ну да ладно, мы изрядно задержались. Не думаю, что лишняя минута тут доставляет тебе удовольствие. Наверное, нам пора возвращаться, – сказал Пифагор, и они вмиг снова очутились на людной набережной посреди сна Тео. Перед Тео снова стоял стильно одетый мужчина, а возле них сновали разноцветные машины и скутеры, гуляли прохожие в разнообразных и разноцветных одеждах, которые проходили мимо с улыбками и уже не давали постоянно друг другу тумаки.

И в этот момент Тео открыл глаза и снова увидел свою родную пещеру. Один из сильных и ощутимых побочных эффектов от осознанных сновидений в том, что со временем человек перестает различать сны и реальность. У кого-то это даже приводило к душевным расстройствам. Один из наиболее популярных способов решения этой проблемы – создание психологического якоря в своей реальности. Например, человек может нарисовать крестик на двери или положить шахматную фигуру в холодильник, чего он никогда не сделал бы во сне. И тогда он всегда сможет понять, в какой он сейчас реальности, своей или во сне. У Тео таким психологическим якорем была сосновая шишка у изголовья его спального места. Когда он проснулся, то сразу посмотрел вокруг себя, увидел шишку и понял, что уже проснулся. Учитель также проснулся вместе с ним. На острове Самос начинался новый день.

Глава 30. Верить или не верить. Вот в чем вопрос.

— Нельзя поверить в невозможное!

— Просто у тебя мало опыта, — заметила Королева. – В твоем возрасте я уделяла этому полчаса каждый день! В иные дни я успевала поверить в десяток невозможностей до завтрака!

Льюис Кэрролл

Сегодня Пифагор предложил Тео сменить место их занятий и разнообразить свой день походом в новое место. Они отправились пешком вглубь острова, в деревню Марафокампос. Это было относительно небольшое селение, примерно в часе ходьбы от пещеры, расположившееся в верхней части горы или высокого холма, щедро покрытого соснами. Дорога туда постоянно шла то резкими подъемами, то спусками, и Тео пришлось приложить немало усилий, чтобы дойти. Походы по горам не доставляли удовольствия, и когда они дошли до самого селения, Тео уже не радовали ни потрясающие виды с вершины холма, ни аромат сосновой хвои, ни даже шишки, которыми были покрыты все овраги вдоль дороги. Пифагор не стал заходить в само село, а прошел мимо его окраины и остановился на небольшом ровном плато на вершине холма. Это было место удивительной красоты. Позади них было море, а впереди внизу, прямо перед ними, простиралось другое море – море цветущих специй! У подножия холма раскинулся луг, где цвели специи, и аромат от них каким-то образом доносился даже на вершину холма, прямо к Тео. А над лугом без остановки и без умолку носились пчелы, делая свою важную работу. Тео не знал ни одного названия специй, но тот аромат, что доходил до него снизу, не оставил его равнодушным.