Слова Оливии врезались в его сознание, сердце и душу. Саймон поцеловал ее со всей своей страстью, которую копил все это время, вложив свою ладонь в ее. Она была такой сладкой и сочной, словно персик. Саймон лизнул мочку ее уха, лаская другой ладонью упругую грудь. Оливия провела рукой от его ключицы до пояса, принявшись расстегивать пуговицы на брюках. Но неожиданно раздался громкий стук в дверь.

– Открывай, Саймон! Я знаю, что ты там.

Оба замерли, испуганно посмотрев друг на друга.

Это была Кэтрин. Только она могла с такой наглостью ломиться к нему в комнату.

– Может, немного подождем и она уйдет? – шепотом спросила Оливия.

Саймон отрицательно покачал головой. Ох, если бы все было так. Не будь это Кэтрин, он не стал бы и обращать внимания. Но ведь эта женщина не успокоится!

– Ты плохо знаешь Кэтрин. – Саймон поднялся и быстро подобрал платье Оливии. – Прячься в гардеробную.

Настойчивые постукивания продолжались, что можно было запросто ими продолбить дыру в стене. Оливия, не мешкая, встала и, подобрав свое платье, забежала в другую комнату в одной сорочке. Заглядывая в дверную щелочку, она наблюдала, как Саймон наскоро подбирал с пола свою одежду и свешивал на стул.

Саймон неохотно повернул ключ и открыл дверь, которая резко распахнулась, ударившись о стену. Кэтрин беспардонно вошла и оглядела комнату.

– Долго же ты открываешь дверь родной матери. У тебя тут кто-то есть? – Она подозрительно еще раз просканировала все вещи в помещении.

– Если бы у меня кто-то и был, ты бы не дождалась меня как минимум до утра.

Оливию удивило не то, с каким тоном Саймон разговаривал с матерью, а то, с какой скоростью он переменился: от ласкового и нежного до холодного и грубого.

Кэтрин растянула неискреннюю улыбку, повернувшись к сыну.

– Она в гардеробной? Или в шкафу?

Ладони Оливии вспотели. Саймон не выказал никакой реакции.

– Кто? – спросил он притворно.

– Ты знаешь кто. Можешь не отпираться. – Зримое противостояние сопровождалось оглушительным молчанием, пока Кэтрин его не нарушила: – Ну ладно. Я пришла не для того, чтобы искать эту девчонку по углам твоей спальни, хотя итак понятно, что она здесь. Я здесь, чтобы поговорить.
– Герцогиня гордо прошла и села на стул.

Саймон сложил руки вместе, готовясь выслушивать Кэтрин.

– Жениться на Шарлотте ты не надумал, верно?

– Верно.

От твердости его голоса Оливия испытала облегчение. Она заметила за собой, как неосознанно ее лицо расплылось в улыбке, и тут же убрала ее.

– И что с того, Кэтрин?

– Не хочешь советоваться со мной, сын. Ладно. Не хочешь жениться на Уоррен. Хорошо. Но хотя бы сделай так, чтобы твой выбор пал не на Уотсон, а на любую другую девушку.

Саймона уже ничего не удивляло в этой женщине.

– Кэтрин, я же сказал тебе, что я не нуждаюсь в твоих или в чьих-то еще советах и рекомендациях на этот счет. Вопрос закрыт.

Кэтрин прищурилась.

– Так я и предполагала. В своем высокомерии ты равен только своему отцу. Ну что ж, в таком случае я умываю руки.

Саймон нахмурил лоб, почувствовав что-то недоброе за ее словами.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я вижу, что тебя мне не переубедить, а жить с этой… - угрожающий взгляд Саймона заставил ее сглотнуть слова, которыми собиралась оскорбить Оливию, - девушкой я не смогу под одной крышей. Поэтому я переезжаю в другой дом. Надеюсь, ты постараешься и не поселишь собственную мать в каком-нибудь захолустье. Мне нужен хороший и дорого обставленный дом, а не вдовий домик в глуши. Я не собираюсь опускаться и жить в меньших условиях, чем здесь.

У Саймона отлегло от сердца. Ему даже не пришлось ее выпроваживать - она сама изволила уйти. И пусть требования у нее, как всегда, завышены, но это даст ему кислород, которым он мечтал упиться вволю. А после свадьбы с Оливией он будет счастлив настолько, что даже представить сложно. Саймон уже нарисовал в своем воображении, сколько комнат им нужно будет опробовать и в каких позах это лучше сделать. Вернувшись в реальность, Саймон поймал на своем лице довольную ухмылку.

– Хорошо, будет тебе дом со всеми удобствами и прислугой, как ты желаешь. Что-то еще? – Саймону не терпелось избавиться от нее и заняться Оливией, пока оба еще не остыли.

– Да, есть кое-что еще.

Черт возьми, да когда же она, наконец, покинет эту комнату?! Саймон думал только об Оливии.

– Прежде чем я уеду, я хочу поведать тебе одну историю.

– Какую историю?

Кэтрин подалась вперед.

– Очень давно один герцог был влюблен в одну леди, очень красивую леди. Они поженились. Спустя несколько лет в браке эта девушка узнала, что муж изменяет ей с какой-то деревенской простушкой. По итогу она забеременела от герцога. Но он не хотел оставлять ребенка, не желал делать из него бастарда и поэтому признался жене в своих грехах. Он уговорил герцогиню носить подушку под платьем несколько месяцев, а под конец срока отправил ее в какую-то глушь, чтобы там она якобы родила. Когда у простушки родился мальчик, герцог забрал его у нее и выдал за собственного сына, его и герцогини.