Саймон подставил локоть Оливии, и она покорно положила свою руку.

– Я рад тебя видеть, - прошептал он.

Оливия не отреагировала, но Саймон уловил, как дрогнули уголки ее губ.

– Приятно слышать, милорд, - непринужденно дала она ответ.

Саймон успел лишь открыть рот, как почувствовал, что кто-то зацепился за другой его локоть. Это была его мать.

Оливия заметила ледяной блеск в глазах матери и сына, пристально смотрящих друг на друга. Это было похоже на противостояние хладнокровных змей. Но жест герцогини ясно читался как: «Я не хочу, чтобы вы оставались одни».

Войдя в дом, сердце Оливии едва не лопнуло от восторга: холл был настолько большим, что его можно было с легкостью перепутать с бальным залом. Роскошные бежевые обои, украшающие стены, высокие расписные потолки с невероятных размеров хрустальной люстрой. Всюду стояли цветы, создававшие уют. Маленькие колонны были обвиты лианами из серебра. Лили без перебоя нахваливала дом герцогине. Но та и ухом не вела, словно никого не было. Такое высокомерие Оливию очень задело. Ей так хотелось остановить Лили с ее сладкими, но напрасными речами.

– Все ли гости уже прибыли? – спрашивала мать.

– Еще нет. Скоро все соберутся на ужин в гостиной, - отвечал Саймон. – Вы, должно быть, устали. Для вас уже приготовили комнаты. Ужин начнется минут через двадцать. Как будете готовы, присоединяйтесь. Вас проводят.

Саймон поднес руку Оливии к губам, как типичный галантный джентльмен. И все-таки она не могла понять, почему ее так будоражит, когда он прикасается к ней. Она откинула размышления в этом ключе и вместе с матерью последовала за горничной, ведущей в их комнаты.

«Остановлюсь на зеленом» - наконец, решила Оливия спустя вечность. Этот цвет платья ей вполне подходит.

Пока камеристка помогала ей с платьем и прической, Оливия не могла спокойно сидеть: она оглядывала помещение, которое будет ее комнатой на протяжении недели. Везде стояли цветы, где только было свободное место, стены отделаны в нежных светлых оттенках, а кровать усыпана подушками разных размеров. Несмотря на то, что Оливия не любила изобилие подушек на постели, ей не хотелось ничего менять, потому что боялась нарушить композицию.

Она смотрелась в зеркало. Веснушки, которые она видела у себя на лице, ей не нравились. Они часто были предметом замечаний в прошлом. Даже Саймон, маленький мальчик, смеялся над ней. А ее полнота... Нет, сейчас она не станет думать об этом! Не в тот момент, когда ей больше всего нужна уверенность в себе. Вполне вероятно, что гости уже собрались. И Оливия все еще гадала, будет ли среди них барон Лонгстри.

С тех пор как они не виделись, прошло несколько дней. Ей так хотелось верить, что он все забыл. Забыл, что видел, как они с Саймоном были в одной комнате и достаточно долго, чтобы поставить под сомнение ее репутацию. Но Лонгстри помнит. И помнит также то, как она, Оливия, отвергала его ухаживания и внимание. И все же она будет улыбаться и делать спокойный, непоколебимый вид, как должно леди.

Ее камеристка по имени Руби плохо себя чувствовала, и поэтому она сострадательно отпустила ее, освободив на сегодня от всех обязанностей.

Двадцать минут уже давно иссякли. Оливия собралась с духом. Набрав в себя воздух, она поднялась и отправилась в гостиную, где, скорее всего, ждали только ее одну.

– Милорд, а правда ли, что площадь вашего сада такая же, как и ваш дом?

Ужин уже начался. В центре гостиной накрыли стол, ломившийся от разных блюд. Саймон мысленно нахваливал Изабель, которая помогла довести дом до идеальной чистоты. Безусловно, с помощью всего состава прислуги. Саймон посмотрел на людей, сидящих за столом: большую часть гостей составляли молодые девушки. По одному взгляду можно было определить, дебютантки они или нет. Этим женским логовом он был обязан Кэтрин. Он нашел ее взглядом: она беседовала с леди Джекинсон, изображая из себя вежливость и покорность. И только он знал, что из себя в реальности представляет вдовствующая герцогиня. Саймон чувствовал себя дичью среди скопа охотников, чьим оружием выступали лесть и коварство.

– Леди Уоррен, верите или нет, но мне самому интересно. Однако при его конструировании обещали, что в нем можно будет легко потеряться. Честно сказать, я еще не проверял, - закончил Саймон, отпивая бокал воды.

– Может, стоит потеряться в нем завтра только, чтобы лорд Лендский нашел. – Раздался женский смех.

– Вы же не желаете остаться там навечно? Ведь сыщик из меня, мягко говоря, никудышный, – бесстрастно ответил он, откинувшись на спинку стула.

– Лорд Лендский, вы слишком себя недооцениваете. Так не годится! Вы такой хороший человек с множеством достоинств… - лепетали девушки.

Складывалось представление, что они положили себе в рот сахар: такими сладкими стали их слова. Было невыносимо противно слушать это и понимать, для чего весь этот фарс. Прежде Саймон не встречал девушку, целью которой не было бы его обольщение, за исключением одной. Оливия не была с ним такой, это ему и нравилось.

Саймон зрительно нашел Лонгстри. Тот, отпивая, ответил ему пристальным взглядом, который должен был напугать Саймона. Но ему не было страшно ни за себя, ни за Оливию. Он знал, что с ним делать. Осталось лишь немного подождать, прежде чем сделать ход. Чтобы удар был точным, его следует наносить решительно и внезапно, как молния. Таков холодный расчет.