Лили протирала пыль с маленького растения в горшочке, название которого Оливия не знала, а та продолжала, не оборачиваясь, смотреть в окно.

– Оливия, прекрати острить. Ни один муж не захочет терпеть язвительных реплик от жены, особенно в его адрес. Мужчины не любят, когда их при всех выставляют дураками. А ты ему нравишься, так что, прошу, не будь упрямой девочкой и дай понять Лендскому, что это взаимно.

«А ты ему нравишься…» – что за чепуха? Теперь Оливия знает, что у Саймона добрые намерения на ее счет, но не более. Он считает, что их союз будет успешным, потому что они друзья детства. Однако все забывают, что для счастливого брака обязательным элементом является любовь. Брак без любви как часы без стрелок: пуст и негоден. Оливия была уверена, что нравится Саймону как человек и возможный хороший партнер.

Оливия вспомнила, как Саймон поцеловал ее, и механически облизнула губы. В поцелуе не было ничего особенного. Они поцеловались, потому что это природное физиологическое желание, а еще потому, что это был первый раз, когда кто-то прикоснулся губами к ее губам. И пусть горячее нежное прикосновение разожгло ее сердце... Оливия закрыла глаза, прогоняя порочные мысли. В общем, это вовсе не значит, что оба питают друг к другу какие-то теплые чувства. Максимум, кем она и он могут стать, это хорошими друзьями.

Но мать ни за что от нее не отстанет. Оливия уже тогда понимала, что если они все-таки примут решение ехать, то Лили сделает все возможное и невозможное, чтобы свести свою дочь с лордом Лендским. «Ведь это такая удачная партия!» – говорила она, хлопая ресницами и извергая радость от загоревшейся идеи. Оливия согласилась потерпеть это только из-за уговора с отцом. Обещание быть послушной дочерью, которая любезно принимает все знаки внимания, в обмен на мечту всей жизни.

– Мы друзья детства и лорд Лендский хорошо ко мне относится. Это не значит, что я ему нравлюсь в том плане, в котором бы тебе хотелось. Все остальное ты просто выдумала, - продолжала обороняться Оливия, рассматривая деревья.

Лили удивленно ахнула:

– Может быть, я бы поверила твоему притворству, если бы не видела, как он на тебя смотрит.

Оливия почувствовала, как у нее начинают краснеть щеки. Удачно, что она отвернулась лицом к окну.

– Либо ты действительно не замечаешь, либо делаешь вид, что не замечаешь. В любом случае ты должна позволить ему поухаживать за тобой. Держу пари, на этот раз дело дойдет до предложения.

Дочь закатила глаза.

– Говорят, что будет лорд Джекинсон с супругой. Ты, конечно, их помнишь.

Да, Оливия вряд ли скоро забудет тучную женщину с большим бюстом. Она сложила руки на окне и положила на них голову.

– А, это та дама, которая говорит все, что ей взбредет в голову?

– Между прочим, их семья происходит из очень древнего рода.
– Мать высоко подняла голову.

– Встретив ее на крестьянском рынке, я бы едва отличила ее от местных.

– Оливия! – Лили отчитала дочку за оскорбления леди Джекинсон.

Было ясно, что она очень опасалась, как бы ей не пришлось краснеть перед людьми за свою дочь.

– Кроме того, среди гостей мы встретим старого знакомого. – Лили сделала паузу, дабы Оливия спросила, о ком же идет речь.

Оливия безразлично спросила, чтобы угодить матери:

– И кто же это может быть?

– Лорд Лонгстри! Замечательно, не правда ли?

Оливия резко подняла голову, ударившись макушкой о верхнюю раму окна.

– Лонгстри?! Это точно?

– Да, я узнала об этом у леди Кессон. Ты рада?

Оливия почувствовала подступающий комок к горлу, а по спине пробежал холодок. Если Лонгстри в списке приглашенных, значит, Саймон знает о его приезде. Возможно, это и есть часть его плана. Но ей претило желание видеться с назойливым и противным «джентльменом». Для нее было страшным искушением высказать Лонгстри все, что она о нем думает и что ей плевать на его жалкие попытки ухватить любую выгоду от нее или Саймона. Ее мать продолжала что-то говорить о местности Ленд-парка, о гостях и предстоящих вечерах. Однако уже было неважно, что выходило из уст Лили.

В мыслях Оливия была уже далеко отсюда. Ей хотелось остаться здесь. Врасти в землю и застыть, не принимая никаких решений и не думая о дальнейшей жизни. Она почувствовала укол зависти к дремучим деревьям, которые неподвижно стояли уже более пятисот лет и простоят тут еще пятьсот. Их корни глубоко в земле, стволы и ветви крепки для любой непогоды. Они не боятся. И им никуда не нужно спешить, делать что-либо, потому что их покой никто и ничто нарушить не сможет.

За время их поездки солнце успело полностью перевалиться за горизонт. В тот момент, когда они приехали, Оливия с трудом разомкнула глаза, но еще труднее было что-то увидеть сквозь темноту. Она чувствовала, как дорожное платье было до невозможности помято, и сама она очень устала. Поняв, где они находятся, Оливия прильнула к окну от любопытства. Из окон огромного здания горели огни, а в центре двора стоял немереных размеров фонтан с фигурками посередине. Больше ей не было дано разглядеть что-либо. «Наверное, сейчас самое время для ужина» - предположила она. Когда Оливия оглянулась, Лили уже вышла из кареты и все ждали только ее. Вне экипажа она слышала чужие голоса. К ней протянулась мужская рука, и она рефлексивно вложила в нее свою. Выйдя из кареты, Оливия выпрямилась.

На улице горели фонари. В дополнение пара лакеев освещала канделябрами улицу. Она окинула взглядом близ нее стоящих лиц: толпы слуг разгружали их тяжелые сундуки, ее мать, которая беседовала с надменной и красивой леди, чье лицо было темнее всех присутствующих, и сам герцог Лендский, все еще держащий Оливию за руку. Она точно как обожженная выхватила ее и прижала к себе. Присев в реверансе перед хозяевами дома, ей представили вдовствующую герцогиню Лендскую. Исполненный важности образ матери – тиранши заставил Оливию сжаться и почувствовать себя неуютно. Справившись с формальными приличиями, все направились во внутрь.