– Прохладный вечер.

У нее все сжалось внутри. Она обернулась в страхе увидеть барона. К счастью, сзади стоял другой джентльмен. Достаточно красивый джентльмен: широкая челюсть выдавала в нем мужественность, достаточно выраженные скулы и лоб стали прекрасным сочетанием для привлекательного мужского лица. В дополнение ко всему его голову обрамляли короткие каштановые волосы. Просто мечта любой девушки!

Оливия сделала реверанс. Саймон кивнул в знак приветствия, медленно подошел и занял место рядом с ней.

– Ну, прохлада и простор, на мой взгляд, лучше всякой духоты и суетливой толпы вокруг.

– Возможно, в этом есть правда. Вы не представитесь?

Укорив себя за ошибку, Оливия повторно сделала реверанс и назвалась. Саймон в свою очередь тоже отвесил поклон и представился.

– Так что же всеми любимый герцог делает здесь, в то время как должен славно проводить время в кругу многочисленных обожателей? – Ей было действительно любопытно.

– То же, что и вы: отдыхаю от сей толпы и духоты.
– Саймон окинул ее взглядом сверху вниз и слегка улыбнулся.

Она была достаточно хорошенькой и даже привлекательной: милые веснушки, карамельные волосы и приятная округлая фигура - все в ней выдавало ее.

– Чему вы улыбаетесь, ваша светлость? – озадаченно спросила она.

– Просто вы мне напоминаете кое-кого. Но что-то не слишком сговорчивы. Леди, что я встречал до вас, пытались сбить меня с ног, лишь бы я упал рядом с одной из них. А вы даже не пытаетесь меня заговорить, леди Уотсон.

Усмехнувшись, Оливия продолжала смотреть вдаль.

– А это нужно, ваша светлость? Разве не оттого мы стоим здесь, на балконе? К тому же это не является моей целью.

Саймон вскинул бровь.

– Нет? Почему нет? Другие бы ухватились за возможность остаться со мной наедине и поговорить.

Какая самоуверенность! Эти слова зародили в ней неприятные чувства. Хотя Оливия оправдывала его тем, что он, наверное, и не знает как по-другому, потому что все то и дело прыгали бы перед ним: от самых влиятельных и богатых людей страны до самых бедных. Но она не станет одной из них!

– Что ж, не нужно относить меня к общему числу. Я должна вернуться, иначе сами знаете, что будет, если нас обнаружат вместе или наше синхронное внезапное отсутствие.

Оливия уже собралась уходить, как Саймон поспешил преградить ей дорогу собой.

– А вас это волнует? – спросил он, смотря прямо в глаза так, словно пытался в них что-то разглядеть.

Его вопрос удивил ее так же, как и смелость, с которой он смотрел леди прямо в глаза, но… его глаза и лицо… Что-то ей в нем было знакомо.

– По-вашему не должно? – спросила она, покачав головой.

Продолжая удерживать взгляд, Саймон сказал:

– Вы не ответили, - это был настойчивый тон, требующий прямого ответа на прямой вопрос.

Было очевидно, что перед ней сейчас стоит герцог, имеющий все необходимое, чтобы вести себя подобным образом: деньги, связи, влияние. Вот они, три составляющие, на которых крепится его самоуверенность и дерзость. Ведь никто не осмелится возразить герцогу и вызывать его недовольство, потому что это чревато последствиями. Никто, кроме нее.

– Разумеется, меня это волнует. От этого зависит моя репутация и, вероятно, вам все сойдет с рук, а вот с моей честью будет покончено!

Она сделала попытку его обойти, но он снова встал у нее на пути. И у нее возникло подозрение, что этот герцог пытается нарочно ее удержать здесь, чтобы… скомпрометировать?! Оливией стал завладевать ужас.

– Или вам пришлось бы стать моей женой, чтобы замять скандал. Неужели вы не хотите стать герцогиней?

У нее чуть челюсть не отпала. Оливия не могла поверить собственным ушам. Да как он смеет! Она вскинула голову.

– Насколько вы, однако, самолюбивы! Нет, ваша светлость, желания выходить за такого самонадеянного человека замуж у меня нет, даже если моя добродетель при этом будет висеть на волоске. Прошу простить!

Она обошла его и быстрым гневным шагом бросилась к двери.

– Как скажешь… малышка.

Оливия чуть не споткнулась, услышав последнее слово, и остановилась. Значит, это… Не может быть, это невозможно! Она обернулась с округленными глазами.

– Что?..

– Вы слышали, леди Уотсон, - сказал он с самодовольной улыбкой.