Я закрыл глаза.

Толпа взрывалась, бойцовский клуб утонул в смогах табачного дыма, замелькал огоньками сигар. Кронштадт не поднимался. А потом то ли Хэмилтон, то ли кто-то еще, закричал, что Итан Рокотански победил. Мою руку подняли вверх, но я этого не почувствовал. Спустившись с ринга, я шагнул в толпу, раздвигая людей, желавших меня коснуться. Только тогда, когда грива каштановых волос уткнулась мне в нос, я успокоился, а затем мы с ней исчезли в коридоре, через который я вышел в зал. Петрович, Дед и Огонек были со мной.

***

Вылет состоялся только через три дня, за которые состояние Зои успело ухудшиться еще больше. В день моей победы над Кронштадтом все было хорошо. На следующий день ее тошнило, и вечером она упала в обморок. На утро она уже не могла сама подняться. На точку сбора мы отправились на машине Петровича, положив ее на задние сиденья и прикрыв. Она спала и лицо ее было бледным как мел.

— Я думаю, мне лучше отправиться с тобой, — сказал Огонек. Машина неслась по подмосковной дороге среди высоких елей.

— И мне, — добавил здоровяк.

— Я тоже не отказался бы, — вставил Дед.

— Вы и так достаточно сделали. Дальше я уже сам.

— Видишь ли, Малыш, тут собрались те, кому нечего терять, — Березовский хмыкнул. — Поэтому отправится с тобой на край света это не проблема. Как ты вообще себе это представляешь?

— Сережа, скажи им.

— У пилота есть доступ в воздушное пространство Японии. Впрочем, как он сказал, даже если бы его не было, пролететь туда и скрыться не стало бы проблемой — это не НРГ и не Малайзия, куда пробраться почти невозможно.

— А как он тогда обратно прилетит?

— Раз может вылететь, значит может и влететь. У нас большая страна, старик. Она жесткая и строгая, но береговая охрана может наблюдать далеко не все вещи. Только уже по периметру нарваться, может быть, но это будет уже неважно, потому что самолет в небе никак не проверить.

Петрович, убрав с руля одну руку, почесал затылок.

— А дальше?

— Они залетят на остров и высадятся в самой восточной части, в том месте, где нет крупных городов, но есть небольшой аэродром. Им пользуются, обычно, всякие фермеры, военным он не годится. Рядом есть несколько сел, укрывшихся под горами, стоящими западней. В этих горах и находятся монахи, которые им нужны.

Дед хотел было что-то спросить, но не стал. Я знал, что.

Что, если никаких монахов там не окажется, а если и окажутся, то будут ни на что не способны? Думать об этом сил не было, потому что больше никаких других мыслей я не имел. Это путешествие было последней надеждой спасти жену.

— Костя оставит Зою в одном из домов, а сам отправится на поиски монахов. Те либо сами спустятся в деревню, либо придется поднять туда Зою.

— И вот один он ее точно не поднимет, — сказал Петрович. — Одно дело морды на рингах сносить, а другое поднять человека в гору. Даже сто метров адом покажется.

Я вздохнул.

— Хорошо. Петрович поедет со мной.

Дед и Огонек громко возмутились.

— Нет! Все. У нас и так из-за всего этого проблем может быть не счесть, нечего соваться туда бандой.

— Почему Петрович?

— Во-первых, он сильнее всех, во-вторых я не люблю соваться в гребаные джунгли целым отрядом. А почему, я думаю, вы и так прекрасно знаете.

В "Форде" наступила тишина. Затем Дед шмыгнул носом, хотел было сунуть сигарету в рот, но, увидев в зеркало заднего вида Зою, не стал. И молча уставился на проносящийся мимо лес.

***

— А она точно не заразная? — пилот внимательно глянул на спящую Зою. — Без обид, просто очково, — на вид ему было лет тридцать пять.

— Точно, — сказал я, не будучи уверенным до конца, — эта болезнь не передается касаниями или дыханием.

— Ладно. Тогда погружайтесь те, кто летит, через пятнадцать минут выдвигаемся. Лететь будем достаточно долго, но не так долго, как может показаться.

— О чем ты?

— Сами увидите, — мужчина махнул рукой и натянул потуже шапку, которую носят летчики. Затем сдвинул на нос очки.

Самолет, небольшой, но имеющий достаточный размер, чтобы погрузились мы вчетвером и какой-то груз, стоял на взлетно-посадочной полосе. Погода была пасмурной, но ни ветра, ни дождя не было. Я молился, чтобы никакая непогода и близко не думала появлятся. Не дай Бог пришлось бы из-за этого садить самолет лишний раз и терять драгоценное время.

Огонек и Дед стояли у машины. Оба молчали.

— Возвращайтесь скорее, — сказал Березовский и протянул руку.

Гаргарьин кивнул и все же бросил краткое, но такое, как надо: