— Йогер, Гонец, — по рации раздался голос Ветрогона, который тут же исчез в помехах.

— Капитан? — Гонец придвинулся к рации. Стоял вечер и небо уже темнело.

— ...ю, на дорогах...

Эфир снова зашёлся помехами.

— Проклятье, — ругнулся Хорнет и легонько стукнул радиопередатчик.

Тот тут же заработал.

— Хочешь чтобы что-то заработало — просто слегка тресни, — сказал Хорнет.

Прозвучало вполне себе мудро.

— Повторяю, — чётко раздался голос Ветрогона. — Враг идёт по всем дорогам! Полная боевая готовность! В бой не вступать!

— Что? — спросил удивленный Хорнет. — Сколько их?

— Десятки. Видимо, решили не рисковать. Повторяю, в бой не вступать! Только наблюдение, и то — осторожно! Если жгли костры, немедленно тушите!

Тут послышался звук приближающегося транспорта. Мы тут же повскакивали со своих мест. Оружие было уже в руках, но вот что делать мы не совсем понимали. Закинув рюкзаки за спины и вооружившись, мы бросились под землю и аккуратно подползли к точке, из которой было удобно наблюдать за дорогой.

По ней ехал конвой. Пять автомобилей. Хорнет вздохнул.

— Просто смотреть будем?

— А что нам ещё остаётся?

Хорнет вздохнул снова.

— Даже не думай.

— Да-да. Больно много...

— Ждём.

— Чего ждёте?

Несмотря на то, что некоторые из нас знали друг друга всего неделю, каждый понял, что голос, раздавшийся позади, принадлежал чужому. Обернулись молниеносно, но это ничем не помогло. Они уже успели подобраться к нам.

Их было много. Втрое больше нас. Одетые в экипировку норвежских солдат, они кинулись на нас в рукопашную, так быстро, что мы не успели сделать хоть что-то. Удары наносили прикладами автоматов и ногами. Я видел, как рядом упали братья, как справа опрокинулся Гонец, получивший в челюсть, и мгновенно потерявший сознание. Я успел отразить лишь два удара, пока сам не получил под дых. Упал лицом в грязь и чуть влажную, сырую землю. Услышал, как приземлился где-то слева Хорнет. Попытался поднять голову, но в который раз увидел ботинок, летящий мне в лицо. А затем вновь наступила тьма.

***

Было холодно, но чувства одиночества не было: мои ноги упирались во что-то твердое, рядом ворошился кто-то ещё, кто-то монотонно бурчал, а, может, говорил вполне ясно, но я этого пока не понимал. Слух возвращался постепенно. Затем вернулся окончательно. Я открыл глаза. Следующим пришедшим чувством было дежавю.

Рядом находились Диккер, Тартас и Хорнет. Гонца не было. Вокруг — тесная коморка с двумя двухэтажными кроватями, чей срок годности, очевидно, давным-давно вышел. На них имело место быть грязное бельё. Хорнет сидел рядом, братья сидели на кроватях напротив друг друга.

— Что за дерьмо? — спросил я.

— Окружили сзади, отрубили, вернули в тюрьму, — вяло ответил Хорнет. — Только в другую, видимо. Это не подземелье.

— Опять двадцать пять.

— Но это ещё не всё.

— О чём ты? — я поднялся с пола и облокотился спиной о стену.

— Нам песьец, — ответил Тартас.

— Полный, — подтвердил мрачно Диккер.

Я поднял брови.

— Они хотят прилюдно нас казнить.

— Что?!

Я встал.

— Что слышал. Этот Иокир соберёт все население Омессуна и будет играть в короля. Сегодня вроде.

— Откуда знаешь?

— Сами сказали, когда нас сюда бросили. Ты вроде в отключке был.

Я начал ходить взад-вперёд. Нужно было что-то делать. Коснулся руками холодных стен. Немного пощупал.

— Бесполезно, мы уже всё проверили. По-моему, это только в фильмах работает.

— Ну уж нет, должна быть лазейка...

— Да нету, говорю тебе.

— И что теперь, сидеть смерти ждать?

Дикер с Тартасом мрачно переглянулись. Хорнет вяло пожал плечами.

— Да что это с вами?

— Как высадились сюда, — Хорнет встал. — Так всё пошло по одному месту. Все эти военные лозунги, слава, слова генералов о победе — надоело. Куча пафоса и торжества на фоне бессмысленной резни. Я устал, приятель.

Я уставился на него.

— И?

— У меня нет желания рваться вперёд с флагом, но есть желание жить. Хватит. Если и драться — так на смерть.

— Что предлагаешь?

— Как придут за нами — попытаться вырваться.

— И сразу по пуле получим.

— Не получим, мы им для показательной казни нужны.

— Ладно, вырвемся. Потом?

— Остальных найдем. Всяко неподалеку где-то.

Я посмотрел на норвежцев.

— А вы что думаете?

Те снова мрачно переглянулись.

— Соглласны.

— Но делаем всё быстро, — Хорнет потянулся. — Нельзя чтоб они подняли тревогу.

Тут из коридора послышался какой-то шум, после которого к нашей камере начал кто-то приближаться. Хорнет сделал вид, словно он в один момент ослабел, после чего припал к стене. Остальные сделали тоже самое.