— Франек, что с тобой? Почему ты больше не выходишь из дома? Все спрашивают о тебе, — сказал он, входя в комнату брата.

— Просто им скучно. Вот и все.

— Да нет же, тебя все любят. Тревожатся о тебе. И мы тоже, я и твоя невестка. Франек улыбнулся. Мушеку эта улыбка не понравилась.

— Недолго осталось.

— Что ты имеешь в виду?

— Скоро я вас покину.

— Опять уходишь? Ты проделал весь этот путь, пришел к нам на каких-то два месяца?

—Да.

Мушек покачал головой:

— Не понимаю я этого.

— Да я и не собирался здесь оставаться… Просто зашел, чтоб с тобой проститься.

— Проститься? Чего это тебе вздумалось прощаться? Казалось, Франек колеблется.

— Ну, не только с тобой, Антоний. Хотел в последний раз взглянуть на дом. На эти места. Я ведь здесь вырос. Здесь умерла мама. Помнишь?

— Ну конечно… О чем ты? К чему ты клонишь? Что значит — в последний раз увидеть эти места?..

Франек подошел к шкафу и вытащил рюкзак. Рюкзак был доверху набит и весил столько, что его можно было разве что волочить по полу. Мушеку пришло в голову, что, наверное, это и есть источник странных звуков, которые они с женой слышат по вечерам.

— Так ты уже собрался?

Франек подтащил рюкзак к окну, там было светлее, и развязал.

— На это ушла целая неделя, — не без гордости сказал он. Мушек подошел поближе и заглянул внутрь.

— Тут камни! — вскрикнул он с удивлением.

— Антоний, я все продумал.

— Что ты продумал?

Франек опустил глаза. Потом тихо сказал:

— Самоубийство.

— Самоубийство?!

— Ну да. Я решил утопиться в пруду возле станции, — признался Франек. — Один раз я уже пытался, неподалеку от Рацибора, но у меня не получилось уйти под воду. Я все время всплывал. Вылез на берег в такой ярости, как никогда в жизни. Сидел, смотрел по сторонам и вдруг понял, что ничего у меня не выходит не только потому, что нет подходящего груза. Просто это не то место. Человек должен кончать с собой там, где он вырос. Вот я и пришел к вам. И так уже два месяца потратил впустую.

— Жить со мной для тебя — просто потеря времени?

— Не сердись, Антоний. Завтра я наконец уйду, надену рюкзак и отправлюсь прямиком на дно.

— Ты что, правда пытался утопиться? В озере возле Рацибора? — Мушек не верил своим ушам.

— Да. Там потрясающе красивое кладбище.

— Но почему?

Франек ответил не сразу. Он смотрел в пол.

— Может, мне просто интересно?

Совершенно сбитый с толку Мушек уставился на брата.

— Какой интерес в том, чтобы умереть?! Франек пожал плечами.

— Иногда мне снится сон, Антоний. Вернее, это даже не совсем сон. Я вроде уже не сплю, просто продолжаю грезить с открытыми глазами: вот иду я по берегу нашего пруда, останавливаюсь. Вокруг никого. Делаю глубокий вдох и ныряю. Вода смыкается над моей головой словно стеклянный купол. Как в кино. В это мгновение, ты не поверишь, у меня будто целая вечность впереди. Тишина такая, что я даже слышу собственный голос, хотя рот мой закрыт. Наверное, я похож на того воробышка, который свалился в горшок с медом и утонул, помнишь? Я тоже медленно иду ко дну. Только во сне мне никак не удается до него добраться, потому и интересно, что дальше будет.

— Франек? Это шутка, да? Как твои газетные статьи?.. Франек не слышал вопроса.

— Только вот птицы могут мне помешать, — пожаловался он. — Они выдадут меня своим гомоном. Представь, идет кто-нибудь мимо и вдруг слышит птичий гвалт. Он тут же поймет, что дело нечисто, и у меня ничего не выйдет.

— Так ты поэтому приехал сюда? — спросил Мушек. — Чего же ты ждал целых два месяца? Не хотел пропустить лето? Франек посмотрел брату в глаза.

— Взгляни на меня, Антоний. Кто я такой? Идиот недоразвитый, вот и все, — проговорил он. — Я много раз слышал, что меня так называют. Люди прекрасно знают, что я все вру и выдумываю. Всю жизнь я врал! Ты вот веришь, что я был в Вене?! На самом-то деле я всегда хотел говорить правду, но почему-то мне это никогда не удавалось.

— Сделаешь то, о чем говоришь, действительно будешь идиотом.

— Сделаю, Антоний, — с угрозой в голосе произнес Франек.

— Не сделаешь. В последний момент передумаешь. Да, ты вполне способен натворить дел, но себя убивать не станешь.

Франек открыл было рот, чтобы что-то сказать, но брат сердито продолжал:

— И уж конечно, не в этом пруду.

— А все-таки я утоплюсь. — В голосе Франека зазвучали упрямые нотки, и это встревожило Мушека. Он понял: именно упрямство придает Франеку сил. Лучше всего было теперь изобразить равнодушие. Мушек встал и медленно пошел к двери. По пути споткнулся о рюкзак.

— Ты не находишь, что рюкзак слишком тяжел? До пруда почти четыре километра. Как ты потащишь такую тяжесть?

— Я достаточно силен.

С этим трудно было спорить: Франек и вправду был сложен как атлет. ,

— Значит, тебя не переубедить?

—Нет.

— Ясно. Тогда, если ты не против, я пойду спать. — Мушек открыл дверь, но задержался на пороге. — Надеюсь, ты сдержишь обещание и, перед тем как уйти, придешь проститься со мной и с моей женой.

— Конечно. Затем я сюда и приехал, — сказал Франек, которого спокойствие брата слегка задело.