Пани Мушек готовила ужин. Казалось, она вообще не замечает Франека. Сапожник прицепился было к брату.

— Расселся тут посреди кухни… — проворчал он, присмотрелся чуть повнимательнее, и взгляд его упал на голову Франека. — Что случилось с его волосами? — удивился Мушек.

— Понятия не имею. — Пани Мушек пожала плечами. Франек посмотрел на брата снизу вверх и провел ладонью по голове.

— Где мои волосы? — шепотом спросил он.

— Чего ты на меня-то уставился! — огрызнулся сапожник. Франек перевел взгляд на его жену.

— Где мои волосы? — повторил он. Голос его дрожал.

Пани Мушек не спеша обернулась и смерила его долгим многозначительным взглядом.

— В помойном ведре.

Сапожник смотрел то на жену, то на брата. Чтобы не расхохотаться, нужно было что-нибудь сказать. Он похлопал брата по плечу:

— Не так уж и плохо, Франек. Могло быть гораздо хуже.

Выдвинул ящик кухонного стола и откуда-то из-под катушек и обрезков кожи вытащил зеркальце.

— Держи. Теперь, глядя в зеркало, будешь вспоминать свою невестку.

— Очень смешно. — Пани Мушек слабо улыбнулась мужу. Дрожащими руками Франек взял зеркало и поднес к лицу.

— Совсем неплохо, — нахваливал Мушек его новую прическу. — Теперь ты мне даже чем-то напоминаешь Рудольфе Валентине.

Мушек обернулся к жене.

— Не правда ли, радость моя? Помнишь, ты все твердила, что я похож на Грегори Пека?

Сапожница всплеснула руками и закатила глаза.

— Боже! За что мне такое счастье! Грегори Пек и Рудольфе Валентине, оба в моем доме!

Мушек удивился.

— Что это с ней сегодня, Франек?

Тот все еще был в шоке. Не отводил глаз от зеркала.

— Ну как? Нравится? — спросил его Мушек.

— Не знаю… — пробормотал Франек. По крайней мере, к нему вернулся дар речи.

— Через пару месяцев будет как прежде. — Мушек осторожно вынул зеркало из его рук. — Потом хоть целый час собой любуйся. А сейчас пора ужинать. Франек робко взглянул на брата.

— Антоний? — тихо спросил он.

— Что?

— А кто такой Рудольфе Валентине? Сапожник на секунду задумался.

— Спроси лучше невестку, она тебе расскажет, — улыбнулся он.

8

Осенью все стало меняться. Сперва изменилась погода. Зарядили дожди. Фруктовые деревья в саду то и дело роняли листья. Из окна уже видно было улицу. Дома словно отпрянули друг от друга. Стало как-то просторнее. Лавка на углу как будто отодвинулась. Люди выходили за покупками в длинных пальто, выглядели более торжественными и печальными.

Но сильнее всего переменился Франек. Едва началась осень, он отказался от обычных своих прогулок. В лавку на углу он теперь и вовсе не заходил. По непонятным причинам стал вдруг сторониться людей. Почти все время сидел в саду. Покидал свой пост, лишь когда ему было нужно что-то в доме. Вдобавок временами он стал проявлять необыкновенное упрямство, чего прежде за ним не водилось. Все делал не так, как раньше. В хорошую погоду забивался в комнату и часами оттуда не вылезал.

Едва начинался дождь, выходил в сад и усаживался на скамейку. Его не заботило, что одежда промокла насквозь, а газеты, лежавшие рядом на скамейке, превратились в кашу и их теперь невозможно читать. Никто не мог понять, почему он так себя ведет. Проходя мимо забора, люди качали головой, но никто с ним не заговаривал. Только птицы хранили ему верность. По-прежнему сопровождали его повсюду.

В дождь, когда он сидел в саду, птицы усаживались полукругом у его ног и чего-то ждали. Если он оставался в комнате, копошились на подоконнике. Франек выглядел теперь заметно хуже. Был бледен, порой дрожал. Птицы изрядно похудели. У некоторых недоставало перьев в хвосте.

Когда Франек сидел так в саду под дождем, пани Мушек выходила из дома с зонтиком в руках и говорила ему:

— Иди в дом.

— Дождь скоро кончится, — с улыбкой отвечал Франек. Указывал пальцем на самые темные тучи и говорил: — Видишь, вон там просвет.

Пани Мушек качала головой, придерживая над ним зонтик. Но, перестав чувствовать капли дождя, Франек тут же вскакивал и пересаживался на другой конец скамейки.

— Будешь продолжать в том же духе, заработаешь воспаление легких.

— Ну и пусть.

— От него можно умереть.

— Ну и пусть.

Упрямые нотки в его голосе крепли день ото дня. Мушеки вновь принялись гадать, что же все-таки привело Франека к ним. До сих пор они склонялись к мысли, что тот просто соскучился, теперь уже не были в этом уверены. Впрочем, вскоре все прояснилось.

Пришел сентябрь, стало холодно. Распорядок дня Франека между тем изменился: несколько дней подряд он не выходил из комнаты. Трудно сказать, что он делал. Лежал на кровати и смотрел в потолок? Или что-то замышлял и собирался вскоре приступить к осуществлению задуманного? По вечерам, уже лежа в постели, Мушеки слышали из его комнаты весьма странные звуки: будто по полу волокут что-то невероятно тяжелое. Весом никак не меньше ста килограммов. И так две недели. Наконец Мушек потерял терпение и решил поговорить с братом.