– Фантастическая в своей драме история, – покивал Калдыш, оглядывая всех в кабинете. – Мне интересно, что же было дальше. По его истории фильм снимать можно! Согласитесь: такого в реальной жизни не могло произойти! Потому что всё это слишком трагично и тяжело, не верится, что на одного человека, вернее, пришельца выпало столько ужасов. Он пережил столько потерь. И живет с этим столько лет. Кошмар.

– Это чудовищно, – тихо сказала Владыкина, соглашаясь. – Правда не верится. Теперь я не хочу думать, что он может быть опасен: тот, кто вынес столько горестей… У него просто никаких сил не останется творить зло! Он когда-то опустошен всем этим, а на сегодня эмоционально истощен, чтобы взяться за плохое, ненавистничать.

– Не соглашусь. С другой стороны: кто видел и перенес на своей шкуре столько зла, того наоборот этот перенесенный негатив подстегивает на новые мести и новые злости. Они копятся и в один день выливаются в пакость вселенского масштаба, – сказал лейтенант.

– Но наш объект всё же соответствует точке зрения Екатерины, что наглядно показывают события предшествующих месяцев, когда он молчал в Новосибирске и работал в депо в Омске, никому не навредив. Ну, почти никому. – Сезонов посмотрел на Владыкину и Калдыша.

– Пока соответствует. Сейчас вслух вспоминая и заново пережив эти годы, в нем может проснуться злоба, которую он таил на тамошних врагов, которую не успел на них до конца вымести в силу попадания в наш мир и которую теперь пойдет вымещать на невинных людях здесь, – заметил лейтенант.

– Может и да, а может и нет. В любом случае сейчас мы не ведем речь об усилении или ослаблении охраны Ягосора в этом здании в качестве проверки обоснованности заявлений каждого из вас, прошу заметить. – Сезонов перевел взгляд с одной на другого. – Это не предмет настоящего обсуждения. Всё остается по-прежнему.

– Так точно, ясно. – Владыкина и Калдыш кивнули.

– Звук и видео хорошо идут? – подполковник подошел к столам техников.

– В лучшем качестве, – заверили те, продемонстрировав отрывки частично обработанной первой части встречи в комнате.

– Сегодня, думаю, ограничимся историческими сюжетными поворотами его жизни в своем мире. Завтра попробуем прощупывать почву на предмет пребывания на Земле. Это в идеальном варианте, если всё пойдет хорошо и он захочет продолжить разговор, – вслух рассуждал Сезонов и посмотрел на Екатерину: – Его сегодня не должны куда-то забрать?

– Нет, сегодня он в полном вашем распоряжении, – заверила та. – Завтра в первой половине дня его посещает внештатный клинический психолог, затем он свободен до ночи.

– Отлично. Будет время продумать стратегии будущего общения. – Сезонов прошел к столу и поставил нагреваться чайник, кинув в стаканчик пакетик черного чая. Заваривая чай в своем стаканчике, подполковник подумал и залил кипяток в еще один.

– Мне кажется, он с начала нашей встречи ничего не пил и не ел. – Сезонов макал пакетики, держа по одному в каждой руке.

– Вообще думаю да, у него прием пищи строго по расписанию. Как в детском лагере, – сказала Владыкина.

– Как в СИЗО, – незло хмыкнул Калдыш. Девушка небольно ударила его ладонью по руке и постучала пальцем по лбу.

– Где, говорите, у вас буфет? – Сезонов повернулся к техникам.

Получив пошаговую инструкцию, где спуститься и куда завернуть, подполковник зашел в буфет. Обеденное время еще не подошло, в зале за столами сидело человека четыре, двое топтались у кассы при раздаточном столе. Сезонов взял с полки с выпечкой пару мясных расстегаев и, оплатив их, вернулся в кабинет. Калдыш и Владыкина о чем-то напряженно спорили вполголоса, шипя друг на друга в другом конце кабинета подальше от мест техников. Оба последних куда-то вышли.

– Валерий Игоревич, по каким критериям и на каких основаниях вы будете решать, куда помещать Ягосора и что с ним, грубо говоря, делать? – лейтенант резко отвлекся от спора с девушкой и живо обратился к Сезонову. Тот, с задумчивым видом пережевывая расстегай, смотрел в пол. Немного погодя, сделав глоток чая, он произнес, рассуждая:

– Ну смотрите. После моих с ним встреч мне были бы интересны свежие результаты диагностики его психосоматических и неврологических состояний и реакций, свежее заключение психиатра и свежее заключение психолога. Я эти документы отсылаю куда надо («Пока совершенно не известно, куда и кому», – про себя подумал он) и жду решение компетентных лиц. Что они скажут, так и поступим. В общем, таково мое видение на сегодняшний момент. Мне, кстати, очень интересно то, что Ягосор выглядит как землянин. А не как этот зверь с моего рисунка, с Ярославля. В этом тоже можно многое выиграть.

– Теперь мы считаем появление на Земле Ягосора отголосками названного вами «ярославского дела»? – вдруг спросила Владыкина.

– Что, простите?

Сезонов внутренне похолодел, но внешне не подал вид, что сильно обескуражен ее вопросом.

– Инопланетянин-человек и инопланетянин-чудовище. Не объединить ли «ярославское дело» и «омское»? Не попытаться ли найти в этих историях общее для них начало – истоки фантастических перемещений в пространстве и времени? В частности, пути, по которым и те, и этот пришельцы попали сюда – они одинаковы или могут различаться: по месту перемещения, по характеру процессов?