Присутствующие мрачно переглядываются. Похоже, я одна ничего не понимаю.

– Оборот? – с сомнением спрашивает дон Куадро. – Но… инициация в таком возрасте – сама по себе шок, и для организма, и для психики. Скажите, а Глории известно о своей истиной природе? Вы хоть рассказали ей?

Леди Ким опускает глаза.

– Частично. Для начала мы сообщили о самом факте того, что в ней проснулась магия. Она нам не поверила. Поэтому, как вы понимаете, нам придётся осторожно, очень осторожно подготовить её к тому, что…

– Нет, – вдруг говорит Аркадий. – Лучше сразу. Шок может оказаться необходимым толчком для запуска инициации. Момент удачный. Смотрите: нас, оборотней высшего уровня здесь четверо, учитывая дель Торресов. Тем более что ваша ипостась, дон Теймур, родственна ипостаси Глории, вы можете перехватить новообращённого дракона, если он… она, драконица, с перепугу ринется в небо. Мага тоже; он хоть и предпочитает волчью ипостась, но может быть и нетопырём, так? Вы, дон Куадро?..

– Грифон, – немедленно отзывается тот.

– Я – полиморф, и в крылатом обличье тоже бывал. Подстраховать новорожденную, не дать ей пораниться или набедокурить мы сможем, тем более что и особь, похоже, будет не слишком объёмна, если судить по ауре. Целители высшего уровня все здесь, в случае осложнений помогут. Чего ждать?

Он перехватывает мой обалдевший взгляд.

– Оборот, Ваня, – говорит мягко, – это полная перестройка не только тела, но и ауры. Помнишь, я тебе рассказывал?

– Это как смерть для некроманта, – добавляет Мага. – Человеческая аура временно сжимается, уступая место новой, звериной, а потом возрождается чистая, без навешанных изменений.

– А ребёнок? – спрашиваю я запальчиво. – Ему это не навредит? Постойте, вы что же, хотите сперва напугать его маму до полусмерти, чтобы заставить её превратиться? А потом…

– Ива…

– Подожди. Объясните мне одно: почему эту инициацию нужно провести немедленно? Почему, в самом деле, не подготовить девочку морально, подвести её к необходимости, смягчить как-то весь этот ужас?

– И я того же мнения, – резко вступает дон Гальяро. – При всём уважении к вашему опыту, доны и сэры, я против крайних мер по отношению к беременной женщине. Лучше усилить меры безопасности и дать донне Глории возможность спокойно и без волнений дождаться родов, а уж тогда экспериментировать.

– Признаюсь, и я поначалу думал так же…

Сэр Персиваль внимательно вглядывается в светящиеся нити.

Ничего не подозревающая девушка, стряхнув со скамьи снег, присаживается. К ней на колени тотчас пикирует рыжая белка.

Доктор продолжает, повернувшись к нам:

– К сожалению, нам приходится выбирать меньшее из двух зол, коллеги. Вероятность того, что Хорхе Иглесиас всё же найдёт бывшую жену и попытается подобраться к ней ближе, существует. С каждым днём его ментальная сеть всё сильнее оплетает матрицу ребёнка; одного энергетического рывка достаточно, чтобы загубить малыша.

– Это так, – печально подтверждает леди Ким. Её муж кивает.

– Я верю в защиту границ Белой Розы, – продолжает Персиваль. – Верю в быстроту и зоркость наших дозоров. Но не могу недооценивать нашего противника. Чтобы прорваться к своему Источнику, дон Хорхе не пожалеет остатка сил, иначе вскоре останется вообще пустым. Сеть нужно снимать немедленно.

***

– С тем, чтобы вмешаться незамедлительно, не могу не согласиться. Но предложенных вами методов не одобряю. – Доктор Гальяро жёстко стоит на своём. – Да, шоковые приёмы порой бывают эффективны; но психика донны Глории и без того расшатана, и подвергать её дальнейшим испытаниям опасно и… жестоко. Разумеется, мы все вольём в пациентку столько сил и магии, сколько понадобится, и поможем ей восстановиться; но, коллеги, обращаюсь в первую очередь к вам, как к медикам! Сэр Персиваль, вы в основном имеете дело с пациентами-мужчинами, привыкшими к опасностям и риску; у них, как правило, крепкие нервы, сильная воля, и с возможными душевными травмами они умеют справляться. Да и характер нервных потрясений у них иной, согласитесь. Но совсем другое дело, если перед нами – жертва домашнего насилия, господа. Тут требуется особый подход, в каждом случае индивидуальный. Возможно, для сильной женщины вроде амазонки и годится предложенный вариант: сразу, без подготовки обрушить известие о грозящей ей и ребёнку опасности. Она привыкла мобилизовать силы; оказавшись лицом к лицу с угрозой, испугается, затем разозлится, скрытые возможности сдетонируют, и мы добьёмся столь желанного первого оборота. Но насчёт такой же реакции от донны Глории я не уверен, доны и сэры, весьма не уверен. Ещё недавно она была на грани нервного истощения… Я против стрессового воздействия.

Сэр Персиваль сдержанно кивает.

– Я понял вас, коллега. Для того мы и собрались, чтобы обсудить возможные методы решения этой проблемы. Сэр и леди Ким, а ваше мнение?

Маленькая женщина поджимает губы. Чем-то недовольна, но голос её нейтрален, без эмоций:

– Леди Глория хрупка, но и сильна. Сейчас она в иной среде, нежели раньше, что пошло ей на пользу: у неё в подсознании закрепилось чувство защищённости. Мы хорошо поработали. Думаю, с новым испытанием она справится. Тем более с нашей помощью.

И добавляет в ответ на укоризненный взгляд доктора Гальяро:

– Мы с мужем хорошие менталисты, уверяю. Если понадобится, приглушим её отрицательные эмоции, а затем уберём из памяти сами воспоминания о них.

При этих словах Аркадий и дон Куадро, встрепенувшись, одновременно качают головами.

– А вот это как раз нежелательно, – поясняет мой друг. И подчёркивает: – Я имею в виду все воспоминания. Вы сумеете отделить эмоции от памяти тела? О том, что чувствовали мышцы, как тянулись связки, как прорастали кости в новых конечностях? Для оборотня архиважно сохранить в памяти слепок с первого оборота. Тогда легче будет с последующими.