– По словам донны Софьи, вы, донна Иоанна, учитесь быстро и успешно. Постарайтесь и сейчас не ударить в грязь лицом, поскольку материя изъятых воспоминаний по природе своей хрупка и эфемерна. При повреждении она быстро разрушается, и если таковое случится, вам для сбора новых сведений придётся потревожить нашу гостью; а это было бы не слишком этично…

И неожиданно добавила:

– И по-дилетантски. Поэтому помните: всё должно получиться с первого раза.

Под её взглядом, так похожим на матриарший, хотелось съёжиться.

Жёсткий подход; разумеется, оправданный, но несколько неожиданный. Я успела привыкнуть к тому, что, несмотря на мой возраст, все в этом мире до сих пор возятся со мной, как с новичком. Оно и понятно: в Гайе, полной магии, живу каких-то полгода и только учусь. Кое-какие успехи, конечно, имели место быть, но, положа руку на сердце, надо признать, что причиной тому было не уменье, а в чистом виде удача и везение. Магический потенциал у меня есть, а вот опыта и знаний, как таковых, минимум.

Да ещё Симеон, опытный обережник, не одобрял чрезмерных занятий магией в моём положении. Допускал лишь несложные бытовые плетения, чтобы форму не потерять и не дать застояться магопотокам. Вот я и не усердствовала особо.

Но то, что скидку на неопытность мне в этот раз делать не будут – давно пора.

…Пристроившись на диване по обе стороны от Фелиции, мы с Элли заворожённо следили за её рукой, унизанной серебряными кольцами. Вот тонкие, всё ещё красивые пальцы…

…с накладными остро заточенными ногтями, как у Торресов! Неужели боевыми?

…коснулись трёх бутонов на резной лакированной крышке. С лёгким щелчком шкатулка открылась. В одном её отделении замерцали идеальные сферы крупного жемчуга. В другом – отполированные розово-алые шарики коралла.

И началась учёба.

Глава 15 Глория

Суть предстоящей сортировки проста: из увиденных в озарении эпизодов чужой жизни отобрать те, что наиболее полно раскрывают проблему. Ёмко. Сжато. Желательно без переизбытка эмоций, дабы не мешать объективной оценке. Но и сами эмоции в определённой мере не помешают: показать, к примеру, степень страданий, шоковое состояние жертвы (цитирую донну Фелицию)… поскольку при разбирательстве подобных дел судом учитывается психологическое состояние пострадавшей. Ибо, видите ли, встречаются среди семейных пар и такие, что не представляют себе любовных утех без болевых ощущений. (Услышав этакое, Элли широко открывает глаза и смотрит на невозмутимую донну с недоверием. Я лишь судорожно вздыхаю. И здесь, значит, БДСМ-щики встречаются. Нет, если всё происходит по согласию – их дело, конечно…)

Если всё происходит по согласию сторон, словно угадав мои мысли, добавляет Фелиция, то, собственно, и до разбирательств не доходит. А вот когда один вбивает – в буквальном смысле – свои установки насильно, да ещё пытается внушить другой стороне, что происходящее нормально, либо даже не внушить, а приручить, подогнать под свои пристрастия… Тут-то и пригождается считка эмоций. Их подделать невозможно. И сразу становится понятно, кто есть кто.

– Вы ведь не пережили абсолютно всю жизнь Глории Иглесиас, минуту за минутой? – уточняет суровая донна. – Так я и думала. Отдельные фрагменты легче сортировать. Итак, донна Иоанна, ваша задача – воскресить теперь уже в своей памяти всё, что вы успели узнать о донне Иглесиас, фрагмент за фрагментом. Оцените каждый объективно: насколько полно он раскрывает суть случившегося. То, что сочтёте нежелательным к огласке, помещаете в коралловый шарик. Его красный окрас в данном случае символизирует ваш запрет на разглашение данных. Помните: от вашего чувства меры и деликатности зависит, что именно узнают о нашей гостье посторонние. А вот готова ли она сама поделиться тайнами… скажем так, интимного характера – решать за неё придётся вам. Далее… Сведения, которые сочтёте нужным отослать дону Теймуру, помещаете в жемчуг. Белый цвет – разрешение к считыванию. Всё предельно просто. Почему вы не спрашиваете, как, собственно говоря, загружать в материальный предмет нематериальные воспоминания?

Она требовательно и сердито глядит на меня.

От волнения облизываю пересохшие губы.

– Наверное, потому, что знаю.

Откинувшись на спинку дивана и сложив руки на животе, донна Фелиция смеряет меня придирчивым взглядом и скептически хмыкает.

– Ну, что ж, тогда… прошу!

Жестом отсылает меня к ларчику.

Слышу тревожный шёпот Элизабет:

– Ива-а… Ты правда справишься?

Молча киваю.

Справлюсь, дорогая сестрёнка. Это, конечно, странное совпадение, но всю жизнь я любила заниматься именно этим: сохранять, закукливать дорогие сердцу воспоминания о любимых людях, о хороших местах, о значимых событиях… Я размещала их в придуманных хранилищах своей памяти, привязывая к чему-нибудь цепляющему: этакому своеобразному якорю, тронув который, непременно вытянешь всю ассоциативную цепочку. Здесь же и сейчас в качестве виртуальных якорей предлагаются материальные носители, бусины. И пусть они похожи друг на друга, как горошины из стручка, пусть неотличимы, но что-то подсказывает: я их не перепутаю. Справлюсь.

Потому что очень хорошо помню состояние вроде того, что меня сейчас охватывает. На таком же подъёме я мастерила куклу Долю для Гели, потерявшей память; ваяла с Рориком портал для русичей, ни на секунду не сомневаясь в результате. Подхваченная злым азартом, стиснув зубы, шагала в туман загробного Межмирья, таща с собой испуганную Элли.

А сейчас помимо нужного состояния у меня ещё и страховка под рукой имеется: донна Фелиция, которая непроста, ох, непроста… И если вновь, забывшись, я потянусь к неприкосновенному магическому резерву, она успеет встряхнуть меня за шиворот и остановить.

Единственное, что меня сейчас то и дело сбивает с настроя – непривычная среда. Высокие потолки гостиной в готичном стиле похожи на храмовые своды, пляшущие на полу цветные пятна от стрельчатого витражного окна так и провоцируют отвлечься на них. Всё здесь красиво, завораживающе, но… не даёт сосредоточиться.

И тогда, как бы разминаясь перед основной работой, выуживаю из закоулков собственной памяти картину залитого солнцем луга, того самого, где однажды проходило наше с сэром Майклом первое занятие. Где мы потом сидели с Васютой в тени рощицы, прислонившись к тёплой спине лежащего в траве Чёрта. Тишина, покой. Наполненность Силой. Ощущение всемогущества, вроде бы и обретённого, но не особо нужного, потому что для души, для сердца всё уже имеется. Просто знаешь: стоит пожелать – и сию же секунду сотворится по моему велению.