Он помолчал.

– Я в то время так тосковал по тебе. Впрочем, всегда. И каждый раз, когда возвращался домой, уже в эти стены, меня посещала дурная надежда, что когда-нибудь, вопреки вселенской логике и здравому смыслу, ты меня встретишь.

А я… молчала, как дурочка, стараясь не заплакать.

Потом, позже, вспоминая эти минуты, я подумала, что умение становиться незаметным у твоего мужа наследственное. Потому что ни словом, ни намёком Мага и дон Теймур не напомнили нам в тот момент о своём существовании. А мы, кажется, просто о них забыли.

Ник принялся трезвонить в колокольчик у закрытой двери, но вдруг спохватился, хлопнул себя по карманам и извлёк ключ. А я-то всё посмеивалась, когда он временами раскладывал барахло из своего дорожного рюкзака, поверял, всё ли в порядке, что-то сортировал… А у него всё было схвачено и учтено! Но вот что я заметила: ключ-то он достал, но как-то подозрительно пригляделся к двери – и нахмурился. Потом побормотал: «Ладно, скоро всё узнаем…»

Повернул ключ, подхватил меня на руки – и перенёс через порог. Как невесту.

За дверью оказался необъятный холл, белоснежно-сверкающий, с парадной лестницей, рвущейся наверх. На ней соляным столбом застыл при виде нас невысокий мужчина в годах, со смоляной шевелюрой, которую красиво оттеняли седые виски, с аристократическим носом, полным собственного достоинства… Ну, конечно, я тотчас его узнала!

Вот честное благородное слово, и он меня узнал! Уставился – а в глазах читалось: наконец-то! Будто он целую вечность ждал именно меня и, хвала богам, дождался. А потом нехотя, с опаской, будто боясь разочароваться, перевёл взгляд на Ника.

Под лестницей ахнули две девицы, застыв в движении, будто замахнувшись на нас метёлочками для пыли.

– Константин, дружище! – заорал мой муж, осторожно ставя меня на ноги. – Когда я уходил, то, кажется, заказывал завтрак?

Ты не поверишь, но этот прекрасный маленький человечек даже не дрогнул! Ни единым мускулом на лице! И отозвался без промедления:

– А так же обед и ужин, сударь. Прикажете накрыть в парадной столовой в честь вашего возвращения?

– Ты гений, дружище! Конечно, в парадной. И зови всех, немедленно. Во-вторых, я жутко по всем соскучился, а во-первых и в главных – я представлю вам мою Элизабет, мою супругу!

– А мы… кажется, знакомы, – с запинкой ответил дворецкий. И низко поклонился. – Рад видеть вас в добром здравии, сударыня. И…

Только сейчас голос его ослаб.

–…живой.

И двинулся вниз не слишком уверенно. Кажется, у него плохо сгибались ноги.

– Дружище! Как же я рад тебя…

Распахнув объятья, мой муж радостно двинулся ему навстречу. Но так и застыл. А я, не сдержавшись, охнула, только сейчас заметив кровоподтёк, украсивший скулу верного слуги.

– Сударыня-то добром здравии, - деревянным голосом сказал Ник. – А вот что с тобой приключилось, а? Тебя что… избили? Кто посмел?

– Очень интересно, – добавил за моей спиной дон Теймур.

Дворецкий не был бы дворецким до мозга костей, если бы не распорядился сперва немедленно организовать чай с горячими бутербродами, плавно переходящий с обещанный завтрак и ужин. Под протесты, а затем и сдержанное рычание хозяина он озвучил подробную инструкцию горничным, почтительно ловящим каждое его слово, спровадил их на кухню, лично распахнул перед нами двери гостиной и не успокоился, пока не вручил каждому из мужчин по стакану какого-то забористого, судя по запаху, и престижного, судя по бутыли, пойла, наполовину разбавленного льдом, а мне, с благоговением косясь на мой заметный живот, какого-то соку. Необычайно вкусного… С достоинством выслушал пояснения Ника о том, кто есть кто из нагрянувших гостей, бровью не повёл на угрозу «ни слова больше не выдать о своих похождениях, прежде чем не услышу от тебя, что здесь вообще происходит!», величаво выдержал паузу…

Во время неё я чуть не умерла от любопытства и восхищения. Какой артист! Какой… аристократ в изгнании, гордый мученик, скромный труженик, всего лишь выполняющий свой долг! Я даже затрудняюсь выбрать, что из этих определений ему больше подходит, вероятнее – всё сразу. Но вот он бесшумно отставил поднос на каминную полку, выпрямился ещё величавее – оказалось, это возможно – и возвестил торжественно, будто объявляя о приезде короля:

– Считаю своим долгом сообщить, сударь, что мы в осаде!

– Это я уже понял, – фыркнул Николас. – Ещё на входе. Моя защита активирована по всему периметру, причём недавно, не больше суток; но уже отбила три попытки через неё прорваться. Так?

– Точно так, сударь. – Бесстрастное лицо впервые дрогнуло. – Так это было… Неужели это и впрямь ваше… волшебство? А мы сперва не поняли, почему все стёкла в доме целы: ведь палили по ним в упор.

– Стоп!

Ник решительно хлопнул ладонью по столу.

– Садись. Докладывай по порядку. Ни на что не отвлекайся: удивления, вопросы – всё потом. Гони информацию в чистом виде. Сядь, я сказал!