– Хотела бы это увидеть… – бормочу в полном изумлении. Откровенно говоря, всё новые факты о долголетии здешних жителей – во всяком случае, магов – до сих пор воспринимаются мною с недоверием, хоть, вроде, пора бы привыкнуть. Но пройдёт оно не скоро. Лет этак через двадцать-тридцать, не раньше.

– Элли, давай пока оставим в покое нашего дорогого дона. Спасибо ему, конечно, что так своеобразно за нас вступился, но раз уж появилось время – расскажи, как там жизнь в Ильтариуме? Где вы были, что видели? Дон ничего не говорит о поездке, но до сих пор страшно доволен – впрочем, теперь ясно, почему. Из Маги же слова клещами не вытянешь, одни отговорки. А я по глазам вижу: что-то он темнит! Давай, рассказывай, что у вас там приключилось?

Элли смешливо фыркает в кулак.

– Ну, раз он сам помалкивает…

– Элли!

– Да не о чем там секретничать, в общем-то. Маркос потом сокрушался, что зря так поступил, просил тебе не говорить, потому что сорвался, как мальчишка. Так что я тоже помолчу.

– Элли! – уже рычу. Она хохочет.

– Ну ладно, ладно! В общем, он одному молодому дону из Совета Директоров Николаса набил лицо. Порядком так. Дважды. Сказал: «За брата! За Иву! Из-за тебя, подлец, их чуть в пещере не похоронило! Ты хоть знаешь, что Ива уже тогда была беременна?» И добавил ещё кое-что, но порядочной девушке таких слов ни знать, ни заучивать не рекомендуется, так что я тебе их пересказывать не буду, не проси.

– А-а, – после недолгого ступора начинаю понимать. – Это же он с Антуаном сцепился!

И невольно расплываюсь в улыбке. Плохой мальчик Мага, да. Драться нехорошо. Надо его как-нибудь уесть. Но вот молодец, что тут скажешь…

С чувством глубокого удовлетворения киваю. Поёрзав и устроившись на сиденьях поудобнее, поглядываю в окно. За стеклом неторопливо, в такт шагам чёрного жеребца, колышется плюмаж из пышных перьев, закреплённый на чёрном лоснящемся лбу; а дальше – разворачивается великолепная панорама снежных вершин…

– А теперь давай с самого начала. Прямо с того момента, когда вы подъехали к Бусинам.[3]

[1] Уход из Царства Мораны, Сороковник, Книга 4

[2] Ильтариум, мир, в который занесло однажды брата Маги, Николаса, был полностью изолирован от магической среды. Мир же с сакральным названием «Рай» страдал от изоляции противоположной: его собственная магия распирала непроницаемый защитный купол изнутри и готова была уничтожить всё вокруг. Магам Гайи удалось пробить бреши в защите обоих миров, сделав из них подобие сообщающихся сосудов..

[3] Бусины – особые Камни, облегчающие построение перехода между мирами. С их помощью и при посредстве фамильяра-кидрика Ива однажды умудрилась удрать от самого дона Теймура. Собственно, так она и угодила в Ильтариум, где и встретилась с Ником. Сороковник, Книга 2

Глава 5. Элизабет

…Мне очень хотелось увидеть новый мир твоими глазами, Ива. Даже на тот постоялый двор заглянуть, рядом с Бусинами, откуда Рик утащил тебя в Ильтариум. И чтобы всё, как в твоём рассказе: и та самая Башня, в которой живёт робкая танцующая фея; и река, по которой вы с Ником добирались до Города, и сам Старый Город, и яхту, и море… Только теперь я понимаю, почему рвалась повторить всю твою дорогу. Чтобы острее прочувствовать реальность.

Когда мы с тобой выбрались от Мораны, я долго не могла поверить, что всё вокруг – не сон. Что Ник жив, рядом, что мои малыши в порядке и я их на самом деле не предавала, просто была заморочена на всю голову Демиургом… Сколько раз мне снились кошмары, будто эта нынешняя, настоящая жизнь – сон, и я по-прежнему сижу в рыбацкой лодке на берегу бухты, увядшая, со старым поседевшим сердцем, в котором осталось единственное стремление – вымолить у Ника прощение, когда мы… если мы, наконец, встретимся. Или снилось, будто мегера Сильвия вновь не пускает нас в Эль Торрес, либо пускает только тебя, потому что ты, по её мнению, в отличие от меня, не предательница, а значит, достойна вернуться в мир живых, я же – самая распоследняя тварь…

Или нас с тобой затапливает приливом в подземном туннеле, ведущем от грота к заброшенной башне; мы захлёбываемся и умираем. И эта смерть после смерти – ужаснее всего, потому что она окончательная, за её гранью ничего больше нет. Ни прохлады склепов с его обитателями, ни загробного Терраса, раскинувшегося на холмах, ни вечно сумеречного неба, ни детишек из Белой Розы… ни покаяния. А, значит, и прощения не будет.

Николас не раз говорил, что за посмертие и возвращение из мира иного приходится расплачиваться. Некроманты, прошедшие первое умирание, долго не могут восстановить душевное равновесие: царство Мораны расстаётся с обретёнными душами неохотно, и долго ещё к каждому, кто дерзнул его покинуть, тянутся невидимые щупальца. Их пора – ночь, их излюбленная пытка – кошмар; не вернуть, так помучить, чтобы насытиться страданиями ожившего счастливчика. Говоришь, с тобой ничего подобного не было? Ни одного кошмара? Да потому, что твоя смерть случилась не в тот срок, что судьбой уготован, а… Как это в вашей Игре называлось? Ах, да. Квестовая смерть. Финальная. Можно сказать, условная. Подземный мир не успел в тебя вцепиться. Сразу не решился, а потом оказалось поздно. А вот в меня за эти годы пророс корнями, иначе не скажешь.

А потом вдруг мои кошмары закончились. Разом. Как отрезало. И, знаешь, я лишь недавно узнала, кто мне помог: бабушка Софи. После очередной бессонной ночи со мной Ник не выдержал и пошёл к ней за советом. Заметь: не к отцу, не к дону Теймуру… Потому что царство Мораны – это мир, где правит не просто богиня, но Женщина, и понять его устои и обитателей должным образом сможет только другая женщина.

Наша бабушка быстро навела порядок в потусторонних делах.

И оказалось, что щупальца щупальцами, а поддерживала их – мало того, насылала и привязывала всё сильнее – ни кто иная, как Сильвия. Узнав, что я, минуя все преграды, вернулась к живым и осмелилась быть счастливой, она чуть не рехнулась от злости. Мало того, что по моей вине, пусть и косвенной, погибла её любимица мантикора, так ещё и основатель рода, дон Базиль Теодор Кристобаль, не желает больше с ней общаться. До сих пор не простил, что Сильвия строила нам козни. Очень тебе сопереживал.