— Потому что она потеряла память.

— Извините? — вмешиваюсь я, полагая, что ослышался.

— На протяжении всего обследования она, то приходила в сознание, то теряла его, большую часть времени была сбита с толку и дезориентирована, но в последний раз бодрствовала достаточно долго, чтобы я мог задать вопросы. Кроме своего имени, она не знает ничего: кто она, откуда взялась и как оказалась здесь.

— Такое, вообще, возможно? — спрашивает Крейг. — Не помнить ничего, кроме своего имени?

— Возможно. Память включает в себя три фазы. Запоминание, сохранение и воспроизведение. Обычно, когда человек страдает потерей памяти, он теряет только одну из трех. Однако, когда это вызвано травмой, возможно все. Все зависит от того, куда страх направит ее разум.

— Значит, есть шанс, что память к ней вернется, — предполагаю я.

— Очень вероятно, но в данный момент она слишком напугана, чтобы что-либо помнить. И это можно понять, учитывая, через что ей пришлось пройти.

Крейг тяжело вздыхает.

— Если не возражаете, доктор, я бы все равно хотел поговорить с ней.

— Конечно. Сейчас я вколол ей успокоительное, но мы оповестим вас, как только она проснется.

— Спасибо.

Не сказав больше ни слова, доктор оставляет нас с нашими противоречивыми мыслями.

— С каждой секундой ситуация становится все более хреновой, — ворчит Крейг.

— Итак, что нам теперь делать? — спрашивает папа. — Должен быть способ, которым мы можем помочь этой девушке.

— Он есть, — говорю я, усаживаясь на один из стульев. — Мы будем ждать.

Крейг качает головой.

— Отправляйтесь домой. Я подожду и позвоню в любом случае.

— Я никуда не уйду.

В его глазах вспыхивает раздражение.

— Ты же слышал слова доктора, она не сможет ничего тебе ответить. А до тех пор, тебе нет смысла здесь находиться.

— Вот тут ты ошибаешься, Крейг. Пока память к ней не вернется, у нее никого нет. Ни семьи, ни друзей. Я ее нашел и несу за нее ответственность, и не оставлю ее.

Мы застываем, уставившись друг на друга, пока он не убеждается в моей решимости. Он знает меня достаточно хорошо, чтобы не спорить.

— Ладно, — соглашается он. — Кто хочет кофе?

Алиса

Болело всё. Разум, тело и, самое главное, мой дух. Сидя в стенах больничной палаты, я чувствую себя испуганной, потерянной и сбитой с толку. Аппараты рядом с кроватью пищат жизненными показателями, но внутри я чувствую себя мертвой.

Я проснулась некоторое время назад, ничего не помня, даже кто я такая и как здесь оказалась. Всякий раз при попытке углубиться в сознание, ухватиться за какое-нибудь воспоминание, я сталкиваюсь с пульсирующей болью в глазах и эхом зловещего голоса.

«Время вышло, Алиса».

Дрожь страха пробегает по каждому дюйму моей покрытой синяками плоти. Эти слова — единственная причина, по которой я уверена, что меня зовут Алиса. Все, что находится за пределами этого, — ужасающе пусто.

Как бы мне ни хотелось знать, как я здесь оказалась, — в таком состоянии — я почти благодарна, что не могу вспомнить. Не уверена, что хочу знать, что со мной делали, чтобы причинить такую сильную боль.

Медсестры тоже мало что смогли мне рассказать, но сообщили, что скоро кто-нибудь придет поговорить со мной.

Я благодарна всем, кто так внимателен ко мне, особенно Линде. У нее добрая улыбка и еще более нежные прикосновения. То, что я невероятно ценю, учитывая кошмарную боль.

Легкий стук привлекает мое внимание к двери. Я поворачиваю голову, видя доктора, который наблюдал за мной с тех пор, как я проснулась.

— И снова привет, Алиса. Со мной несколько человек, которые хотели бы поговорить с вами. Вы готовы к этому?

Я чуть киваю, а затем сожалею об этом, когда голову пронзает боль.

Доктор входит в палату, за ним следуют трое мужчин, все они выстраиваются в ряд у изножья кровати. Один из них — офицер в форме, другой — пожилой джентльмен с темными волосами с проседью, обветренной темной кожей и добрыми глазами. Он слегка улыбается мне и кивает в знак приветствия.

Когда мой взгляд останавливается на последнем мужчине, сердце вконец перестает биться. Наши взгляды встречаются и не отрываются друг от друга. При виде темных волос и еще более темных глаз, я оказываюсь в плену воспоминаний, которые не могу до конца осознать, но клянусь, я видела его раньше.