— Что, черт возьми, стряслось утром на ферме Крида? — вместо приветствия спрашивает Крейг, обмениваясь рукопожатием с моим отцом, а затем со мной.

Я отказываюсь жать руку Пирсу, как и он мне, наша ненависть друг к другу взаимна.

Мой отец, напротив, более вежлив и первым протягивает руку. Пирс смотрит на нее, как на змею, потому что он гребаный расист. Всегда таким был.

Я бросаю на него взгляд, почти надеясь, что он не примет руку, и мне представится причина врезать ему. Хороший способ высвободить бурлящий внутри гнев.

В конце концов, он резко и быстро жмет руку моему отцу.

— Джастис ввел тебя в курс дела? — спрашиваю я, не отрывая пристального взгляда от Крейга.

— То малое, что смог поведать. Почему бы тебе не начать с самого начала?

Собравшись с мыслями, объясняю, как нашел девушку, но даю не больше информации, чем уже есть.

— Мы надеялись, что у тебя найдутся для нас ответы на некоторые вопросы, — говорит отец. — Твои помощники что-нибудь обнаружили?

— Пока нет. Ни сумочки, ни бумажника, ни машины поблизости, если это была авария.

— Это была не авария, — уверенно заявляю я.

— Откуда ты знаешь?

Пересказываю ему то, что девушка сказала мне за те несколько секунд, когда была в сознании.

На его лице появляется замешательство.

— Ты ее знаешь?

Я качаю головой, но не могу отрицать мгновенную связь, которую почувствовал в тот момент, когда она посмотрела на меня своими светло-голубыми глазами. Казалось, она чертовски хорошо меня знает.

— Ты уверен? — вопрос исходит от Пирса, в его тоне ясно слышится обвинение. — Может, она из тех, с кем вы с братьями встречались раньше.

Гнев, кипевший с тех пор, как я ворвался в двери больницы, быстро достигает точки кипения.

— К чему, черт возьми, ты клонишь, Пирс?

Я точно знаю, к чему клонит ублюдок.

Он пожимает плечами.

— Просто интересно, может, это одна из ваших красоток. Вдруг на этот раз вы увлеклись...

— Сукин сын. — Я бросаюсь вперед, хватая его за рубашку, прежде чем отец и Крейг успевают вмешаться.

— Прекратите, вы оба! — Крейгу удается встать между нами, вырывая ублюдка из моей хватки, в то время как отец удерживает меня.

Я указываю на Крейга.

— Убери его нах*й с моих глаз, пока я не разорвал его гребаную глотку!

Отец предупреждающе сжимает мои плечи.

— Достаточно, сынок. Ты выше этого, — его голос суров, но глаза полны терпения и понимания.

Это усмиряет гнев, как происходило всегда со мной и братьями.

— Возвращайся в участок, Пирс, — приказывает Крейг. — Я разберусь с тобой позже.

Пирс стискивает челюсть, наши взгляды не отрываются друг от друга до того самого момента, как он покидает комнату.

Мое внимание переключается на Крейга.

— О чем, черт возьми, ты думал, приводя его сюда? Ты же знаешь, как я ненавижу этот кусок дерьма.

От моего тона он напрягается.

— Он — единственный, кто был у меня на подхвате, и я следую протоколу, ясно?

— К черту протокол. Он такой же коррупционер, как и Тодер, и ты чертовски прекрасно это знаешь.

— Пока у меня нет доказательств, мои руки связаны, но я не спускаю с него глаз. Тебе же, напротив, нужно сохранять гребаное хладнокровие.

— Он перешел все границы.

— Да, и я разберусь с этим. Такого больше не повторится.

Вот тут-то он ошибается. Не сомневаюсь, что все повторится и не один раз. Как только город прознает о случившемся, обвинение Пирса не будет последним. Черт, даже медсестра при нашем появлении подумала, что виноват я.

Слухи о нас с братьями ходили среди местных долгие годы. Все из-за заключенного нами много лет назад договора. Связи, которую мы создали ради Нокса. За закрытыми дверями эта связь гораздо более священна, чем кто-либо сможет понять. Несмотря на это, мы не связываем женщин и не выбиваем из них все дерьмо.

Пронзительный звонок папиного телефона прерывает момент.

— Извините. Мне нужно ответить.

Когда он отходит, я опускаюсь на стул и устало провожу ладонью по лицу.

— Поверить, бл*ть, не могу, что это происходит.

Крейг занимает место рядом со мной.

— Мы докопаемся до сути. Мои люди прочесывают каждый дюйм того места, если там что-то есть, мы это обязательно найдем.

Не в первый раз я благодарен, что теперь он шериф Винчестера. Не сомневаюсь, если бы Тодер был еще жив, я оказался бы за решеткой еще до того, как у меня появился шанс объясниться. Засранец всегда охотился за мной и братьями. Лучшая пуля, которую мы когда-либо выпускали, прошла через центр черепа этого ублюдка.