Через несколько мгновений возвращается отец.

— Звонили твои братья. — Он кладет телефон в карман и садится по другую сторону от меня. — Они проверили камеры наблюдения. Там ничего нет.

Поскольку в камеры видно лишь вход, я не удивлен, что они ничего не обнаружили. Однако тот факт, что девушку оставили недалеко от границы нашей собственности так, чтобы ее можно было найти, но достаточно далеко, чтобы не обнаружить сразу, вызывает у меня подозрение.

— Каковы шансы, что мотив может быть личным? — спрашивает Крейг, уловив мою мысль.

Отец пожимает плечами.

— Не понимаю, как это может быть личным, учитывая, что мы даже не знаем эту девушку, но после того, что моя семья пережила за последние несколько месяцев, я ничего не исключаю.

Он имеет в виду семьи-основателей. Несмотря на то, что большинство из них мертвы или сидят в тюрьме, некоторые все еще разгуливают на свободе, сея тихий хаос в этом городе. Тем не менее, у меня такое чувство, что это не имеет отношения к ним и нефти, погребенной под нашей землей. Абсолютно никакого.

— Кто-то бросил ее там, чтобы мы нашли, — говорю я, чувствуя, как гнев переходит во нечто более темное. — Было ли это случайным совпадением или чем-то большим, — не имеет значения. Я, черт возьми, принимаю это на свой счет.

Отец сжимает мое плечо, выражая свое согласие.

В ожидании врача Крейгу несколько раз звонят его помощники, но только для того, чтобы сообщить, что они ничего не нашли. Даже гребаного отпечатка ноги, а это значит, что мудак хорошо замел следы. Сейчас наша единственная надежда — это жертва, возможно, девушка прольет немного света на то, кто она, черт возьми, такая и как очутилась здесь.

К тому времени, как доктор выходит в приемную, я практически лезу на стены. Медсестра, что встретила нас раньше, вплотную следует за ним, ее подозрительный взгляд направлен прямо на меня. Я игнорирую ее и сосредотачиваюсь только на докторе.

— Доктор Карвер. — Крейг приветствует его рукопожатием, явно зная этого человека.

— Шериф.

— Как она? — спрашиваю я, не утруждая себя любезностями.

Его взгляд перемещается на меня, и в груди все сжимается, пока я жду вердикта.

— Стабильна.

Я с трудом выдыхаю, что, кажется, впервые с тех пор, как я ее нашел.

— Не буду врать, какое-то время она держалась на грани жизни и смерти. Ее травмы довольно обширны.

— Насколько обширны? — спрашивает Крейг.

Доктор колеблется, бросая на меня быстрый взгляд.

— Может, нам лучше поговорить об этом наедине.

Я выпрямляюсь при очевидном пренебрежении.

— А ну-ка подожди гребаную минуту. Это я ее нашел. И имею право знать, что произошло.

— Он прав, — соглашается Крейг, поддерживая меня. — Криды в этом деле — не подозреваемые. Любая информация, которой вы поделитесь со мной, будет в любом случае передана им.

Доктор кивает.

— Я только хотел удостовериться.

Стерва-медсестра, похоже, не согласна с таким решением, если судить по ее напряженному лицу.

— У нее несколько сломанных ребер, разрыв селезенки и сильное сотрясение мозга. Мы также обнаружили предыдущие переломы, которые не лечились должным образом. — Он прочищает горло, прежде чем заговорить снова. — У нее также довольно много шрамов на нижней части спины и ягодицах. Мало того, что эта девушка много лет переживала жестокое обращение, я совершенно уверен, что тот, кто оставил ее на вашей земле, не ожидал, что она выживет.

— Сукин сын! — Я провожу рукой по волосам, в самых темных уголках моей души расцветает обжигающая ярость.

— Признаки сексуальной травмы? — спрашивает Крейг, отчего вся ярость устремляется в низ моего живота.

Закрываю глаза, готовясь услышать ответ.

— Нет.

Мой взгляд устремляется на доктора, и меня охватывает одновременно шок и облегчение. Учитывая, в каком виде была ее ночная рубашка, я предполагал иной ответ.

Судя по выражению лица Крейга, похоже, я не единственный.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Я провел несколько тестов, и, согласно обследованию, она все еще девственница.

И я вновь удивлен, начиная задаваться вопросом, не моложе ли эта женщина, чем я думал вначале.

— Когда я смогу с ней поговорить? — спрашивает Крейг. — Я бы хотел допросить ее как можно скорее.

— Боюсь, вам будет трудно это сделать.

От смены тона доктора страх, как злобная змея, обвивается вокруг груди.

— Почему вы так говорите? — спрашивает Крейг.