— Да-да, я понимаю Вас. — Генерал несколько мгновений молчал. — Ваша фамилия Верманд?

— Да генерал.

— А имя?

— Бенедикт.

— Бенедикт Верманд. — Генерал протянул эти два слова, словно пытаясь прочувствовать каждую букву. — Интересное сочетание. Имя шведское, даже скорее древнескандинавское, а фамилия норвежская.

— Так меня назвали родители. — С легким смущением, профессор пожал плечами. — Вся моя родня жила в Норвегии, а история семьи идет еще со скандинавских времен.

— Но как получилось, что Вы оказались здесь? Все-таки до Бергена полторы тысячи километров.

— Тысяча триста семьдесят три. — Профессор Бенедикт вздохнул. — Когда все началось, еще несколько часов я оставался в городе, потому что в парламенте собрали всех профессоров, ученых и тому подобных. Мы должны были в кратчайшие сроки выдать оценку ситуации с научной точки зрения. — Верманд посмотрел на генерала. — Разумеется, это было абсурдом, но выхода не было. Нас отвезли в бомбоубежище, туда же привезли трупы нескольких эраков. Даже не трупы, а то что от них осталось после ракетного удара. Информации мы извлекли очень мало, а времени было еще меньше. Когда стены затрещали от обстрела, в лаборатории нас было четверо — физик, биолог, химик и…

— И Вы, — генерал улыбнулся, — все вместе.

— Да, и я. Все остальные погибли наверху, когда обвалились стены здания. Пришлось выбираться.

— А почему вы не остались на месте? По современным правилам эксплуатации, убежища рассчитаны на многолетнее пребывание в них, большого количества людей.

— Да генерал, но то убежище, очевидно, не попадало в этот список. Хотя всему виной чиновники и бюрократы, не иначе. Еды на четверых хватило бы только на несколько дней, это из тех запасов, которые не были протухшими. Оборудование давно устарело, да и система воздухоснабжения была в аварийном состоянии. Я уже не говорю о санитарных узлах. — Генерал усмехнулся. — Пробыв там несколько часов и убедившись, что грохот взрывов так и не утих, мы решили двигаться дальше. Переодевшись в форму, которую вы сейчас видите на мне, мы собрали съедобную еду, фонарики, спички, кое-какое оружие — словом все, что могло пригодиться для выживания, набили этим большие рюкзаки и, пробравшись через канализацию, оказались за чертой города, где-то в сточных водах. — Профессор сделал паузу, прикрыв рот рукой. — Я давал себе слово не оглядываться, но не смог… Город был похож на огромный костер, над которым как искры летали корабли эраков. Было… было тяжело понимать, что где-то там горит вся твоя семья.

— Откуда Вы знаете? Много людей из Бергена выжило…

— Только не те, кто был заживо похоронен в доме номер семнадцать, по улице Беккетомтен… По досадной случайности первый удар пришелся именно туда, будто снайпер попал в крыло мухе…

— Вы… видели?..

— Дом взорвали через семьдесят две секунды после того, как машина парламента отъехала от моего подъезда… Моя мама старалась постоянно тренировать мой мозг — она приучила меня считать, сколько секунд занимает моя дорога…

— И что было дальше? — Генерал сожалел о своем неаккуратном вопросе и пытался свести разговор к другому. — После того, как вы выбрались из убежища…

— Мы сели в первую попавшуюся машину и поехали в аэропорт, лавируя среди хаоса. Страшная картина — люди бежали без оглядки, таща за собой детей, одежду, падая в канавы, утопая в болотах, реках, машины проезжали по упавшим… Это было жутко. Десятки людей гибли просто от паники… Выехали мы утром, а приехали только после обеда. Городские аэропорты были разрушены, оставался только дальний. Приехав туда мы обнаружили, что он пострадал еще больше. Всюду был огонь, трупы военных и простых людей, груды металла. Прямо у нас на глазах корабли Эраков взорвали огромный лайнер, взлетающий с горящей полосы. Хуже просто не придумаешь.

— Как же вы выбрались?

— Крис ходил на летные курсы. Кристиан Клейтон, биолог, мы учились вместе. — Бенедикт снова закрыл рот рукой, пытаясь держать себя в руках. — Мы пытались спрятаться в одном из ангаров и нашли там маленький моторный самолет.

— Смелые ребята. — Улыбнулся Генерал, потирая губы. — Настоящие отчаянные парни.

— Может быть. — Профессор грустно усмехнулся. — В той ситуации мы действовали исключительно по воле инстинкта самосохранения, а минимальные познания в биологии давали нам понять, что новый вид всегда уничтожает представителей другого вида, вторгаясь на его территорию. Самолет был двухместным, но мы забрались туда вчетвером. Эраки были заняты снующими машинами и пытающимися взлететь лайнерами, так что мы взлетели почти беспрепятственно.

— Почти?

— Аэропорт использовался и военными, поэтому военной техники было навалом. Перепуганные до смерти они палили во все стороны, так что у нас был пробит топливный бак, а хвостовые рули высоты практически вышли из строя. — У него вырвался легкий смешок. — Мы летели, оставляя за собой ровный шлейф черного дыма.

— И куда вы направлялись?

— Никуда. Мы вообще об этом не думали. Мы были так напуганы, что Крис просто жал на рычаги, стараясь как можно дальше убраться от всего этого ужаса. И раз уж я здесь, значит ничего не вышло. Когда мы оказались над водой, что-то закрыло солнце и стало темно. Это летел с небес Маркор.

— Машина для добычи воды?

— Наверно я был одним из первых, кто увидел его. Крис резко повернул самолет, но скорость была слишком мала. Маркор не раздавил нас, но когда он врезался в воду, поднялась гигантская волна. Она мгновенно потушила весь аэродром, а заодно смыла всех, кто на нем находился и накрыла нас. Теперь я знаю, что испытывает одежда, когда ее раскручивает стиральная машина. Ощущения были примерно те же. Самолет ударило с такой силой, что он пролетел вперед примерно километр — все это время нас неистово трясло внутри, засыпало осколками разбитых окон, било о стены и друг о друга. В этой тряске я потерял сознание и оказался между Альвиссом и Олом. Это меня и спасло. Их тела сработали как буферы… Получилось, что они спасли мне жизнь…