Я собиралась убраться отсюда как можно быстрее, но…

Мои руки, держащие свиток, задрожали, а глаза увлажнились…

Несмотря на то, что меня могли задержать из-за случая с байханцем…

Несмотря на то, что в одной из комнат лежал усыпленный и… немного потрепанный Змей…

Несмотря на то, что увиденное в лаборатории до ужаса напугало меня…

Я стояла, а предо мной появился образ самой чудесной мамы на свете. Очень красивая, с золотыми волосами и аквамариновыми глазами. Белокожая, стройная, изящная. От нее всегда исходил аромат аиси, очень редкого лесного цветка. Она была настоящей леди. До кончиков ногтей.

Руки сжимали свиток, а я чувствовала ее тепло и аромат, ее доброту и нежность.

Браслет на руке слабо кольнул, вернув меня в реальность.

«Да, конечно. Нюни оставим на потом, - сказала себе, вытирая глаза рукавом. – Но прежде…»

Пересилив свой страх, снова шагнула в портал. Стараясь не обращать внимания на беснующихся в клетках монстров, сделала ограничение по периметру лаборатории. А затем… Я же все-таки считаюсь огненным магом. Сплела потоки. Появившись из воздуха, на пол опустился синеватый сгусток пламени. Когда я закончила плетение, сгусток начал увеличиваться.

«Мой тебе подарок, Змей» - прошептала я.

«Пожирающий» - так называлось это заклинание. После него здесь даже пепла не останется. Конечно, теперь Гаденыш узнает еще один мой секрет, (немногие маги могут похвастаться «Пожирающим»), но это того стоит.

Крепко сжимая свиток, я вернулась в спальню. Подхватив поднос, я уже собиралась уходить, когда вспомнила о вещах несколько приземленных. А точнее, о деньгах.

Я облазила всю комнату и обыскала ее хозяина. Ни медяка.

Какая подстава, однако.

Я со всей силы пнула неподвижную фигуру. «Вот змеиное отродье! Не мог пару золотых в карман бросить? Чтобы было, что прихватить…»

То, что логики в моих измышлениях не было, меня не напрягало. Я же не мужчина, чтобы быть умницей-разумницей…

Еще раз пнув Змея (когда еще представиться такой случай?), придерживая одной рукой разорванную рубаху, а в другой держа поднос, я вышла, захлопнув дверь ногой.

Слуги, которых я встретила на нижнем этаже, старались не смотреть на меня. Но когда я скроюсь, наверняка вдоволь поточат зубки. Но мне плевать. Главное, в душу не лезут. А то, что меня побаиваются… К этому я уже с детства привыкла.

Мое полное имя – Шаянритаси. На древнем «шай-анри» означает темная. Когда в детстве одна маленькая баронессочка попыталась меня задеть, обозвав Темной, я, недолго думая, страшным голосом объявила, что я не просто Темная, а посланница Тьмы. Этого хватило. С тех пор меня и начали сторониться.

Так что я, избавленная от ненужных вопросов, поставила поднос на столик и отправилась в комнату, которую вместе со мной занимали еще четыре девушки. Здесь никого не было.

Я стянула с себя разорванную рубаху и юбку, которые еще утром имели мерзкий коричневый цвет. Правда, гости расстарались, раскрасили, как могли.

Я бы ни за что не надела эту гадость. Вот только… Слуги носят коричневую одежду. Рабы – серую. Вообще, в Гориде очень строгое разграничение в цветах.

Например, замужние женщины носят более темные оттенки. «Ночные ласкальщицы» - только красное. А девушки – пастельные цвета. Я буквально на стенку готова лезть из-за этого. Ну не идут мне эти цвета!

А теперь дела таковы, что я могу только коричневое надевать. Буду надеяться, что хоть серое не придется натягивать. Поежившись от такой перспективы, я натянула свою последнюю нательную рубаху. Разорванную было жалко. Качество у нее было неплохое. Эта намного хуже. Затем оделась в свою единственную одежду - голубую юбку и такого же цвета рубаху. Горидские дамы, в отличие от простолюдинок, надевали поверх еще и чоки – накидку с широкими рукавами и длинным подолом. Но моя последняя чоки уже давно перекочевала в чужие руки. Есть очень хотелось…

Уложив все свое имущество – обувку и четыре медяка – в узелок, я отправилась во двор. Мамин свиток я сожгла. Чтобы не попал в руки к Змею, пусть поломает голову, размышляя, что же было в тайнике. Содержание письма я запомнила.

Меня никто не рискнул окликнуть, и я спокойно вышла из дома.

Дневная жара отступила. Ночь предъявила свои права, и ее темная мантия с блестками звезд накрыла все вокруг, придавая таинственности.

Глубоко вздохнула, успокаиваясь.