– Тогда, – ответив мне, кажется, не менее отрепетированной ослепительной улыбкой, – предлагаю докончить начатое.

– Экскурсию? – предположила я.

– Да, да, – рассеянно пробормотал он, медленно скользя по мне взглядом, – экскурсию. Только посетим несколько иные… достопримечательности.

Встретившись с потемневшими глазами, я поднялась. Под пристальным взглядом моя рука нарочито медленно подобралась к застежке-магичке.

***

Из маленькой хижины, расположенной в самом конце улицы, доносились крики и стоны. Они разносились в тишине, словно замершей, деревеньки, заставляя содрогаться услышавших их.

Опустившись коленями в придорожную пыль, сжав голову руками, громко молилась женщина. Ее муж, бледный и шатающийся от слабости, стоял неподалеку, схватившись за низенькую оградку. После очередного душераздирающего крика он не выдержал и закрыл уши руками. Он проклинал тот день, когда им сказали, что у их дочери обнаружился дар. Ведь если бы не это, она сейчас не умирала бы мучительной смертью, раздираемая «хаосом». У них не хватило сил остаться рядом и смотреть на страдающую от смертельного недуга дочь. С ней оставался травник, который отпаивал ее болеутоляющими настойками. Погружая ее в беспамятство, они хоть немного облегчали ее страдания.

Очередной стон не позволил им заметить, как неподалеку от их домика открылся портал. Вышедший из него высокий худощавый мужчина быстрым шагом, хоть и немного пошатываясь, подошел к хижине и, не обращая внимания на окружающих, вошел. За закрывшейся дверью послышались звуки борьбы, затем кто-то вскрикнул, потом показалось, что пространство всколыхнулось, и наступила тишина.

Все произошедшее заняло несколько мгновений. Мужчина и женщина застыли в своих позах, не двигаясь. Безмолвие, накрывшее их, угнетало. Залаявшая где-то далеко собака как будто сломала оцепенение, сковавшее людей. Мужчина, вздрогнув, тяжело выдохнул. Он вошел в дом первым. Следом вошла женщина. Посреди комнаты, в луже своей крови, лежал травник. Их больная дочь и ворвавшийся сюда незнакомец исчезли.

Женщина опустила голову, боясь, что в ее глазах отразится постыдная мысль: «Наконец-то все закончилось».

Граница между Ристаларом и Горидом была обозначена цепочкой камней на земле. Это для простых людей. Маги в этом не нуждались. Они видели вторым зрением два купола, сотканные из магии. Каждый из них накрывал свою страну.

Недалеко от границы закрутилась воронка, и из портала вышел молодой мужчина, держащий на руках юную девчушку. Грубо бросив ее на землю, мужчина опустился на колени, медленно вдыхая и выдыхая. Придя в себя, он быстро подскочил и, подняв девушку, придал ей вертикальное положение. Она уже начала приходить в себя. Ее тело напряглось от очередного всплеска боли. Мужчина не стал ждать и легонько подтолкнул ее. Фигура девушки с раскинутыми руками словно зависла в воздухе.

Первое мгновение ничего не изменилось.

А затем…

От женской фигурки во все стороны побежали искры. То тут, то там вспыхивало магическое кружево. Послышался треск, который усиливался с каждым мгновением. Затем полыхнуло слепящим зеленым пламенем. А потом оно медленно угасло, оставляя после себя брешь.

Мужчина очень осторожно, стараясь не касаться болтающихся оборванных плетений, перебрался на другую сторону.

Женская фигурка изломанной куклой осталась лежать на камнях.

***

Я закричала.

Во всяком случае, мне так казалось.

Повернув голову, увидела, что Рыжик спит. Не сказать, что спокойно. Губы поджаты, меж бровей залегла морщинка. Неужели тоже кошмар видит?

Значит, не кричала. Или это был безмолвный крик?

День клонился к вечеру. Заходящее солнце окрашивало все, до чего дотягивалось, нежным розовым цветом. Долго же мы отсыпались.

Я тихонько, стараясь не потревожить Рыжика, выскользнула из кровати.

Это случилось!

Я не замечала за собой дара Смотрящих и не могу сказать, что то, что я видела во сне, произошло на самом деле. Но я уверена в одном – Змей уже на этой стороне. И мой браслет это подтверждает. Он опять как бы накалился, создавая ощущение ожога. Оказывается, успела подзабыть, как это бывает.

Значит, нужно уходить. Змею понадобится время, чтобы отыскать меня. Но что найдет – не сомневаюсь. Настырный он. Злопамятный.

Тихо передвигаясь, я оделась и собрала вещи, уместивщиеся в одну сумку.

Осталось последнее. И до сих пор я отказывалась признаваться себе, что это самое сложное для меня. Я позволила себе забыться и размечтаться. Теперь тяжело было осознавать, что мои мечты изначально не имели никакого шанса на претворение в жизнь. Начав представлять себе жизнь рядом с Рыжиком, я не учла Змея. А он не исчез только потому, что я перестала думать о нем. Он здесь и рыщет в поисках.