Доктор, выждав приличествующее время для воссоединения семьи, отозвал Карвена для уточнения диагноза и последующих наставлений. Они еще некоторое время обсуждали рецепты и план лечения, пока в коридоре не послышались их шаги. Джозеф быстро проводил помощника обратно к машине, попутно благодаря за оказанную работу, и, проследив его возвращение к спальне дочери, я позволила себе приоткрыть дверь, тихо позвав отца семейства.

— Джозеф! Извините, пожалуйста, можно с вами поговорить?

Карвен удивленно огляделся и не сразу заметил меня в проеме. С пола я так и не поднялась, а с прокушенной губой и покрасневшими веками явно выглядела как обезумевшая ведьма.

— Сэра?

— Да, простите, я тоже очень переживала за Энн.

С некоторой неуверенностью Джозеф подошел ближе и, дождавшись, пока я встану, послушно прошел в спальню, попутно включив свет в ней.

— С Энн сейчас всё более-менее в порядке, если вы хотели это уточнить. Она еще слаба, ее здоровье безнадежно подорвано, но лекарь надеется, что всё поправимо.

— Да-да, я рада, я очень рада. Это было безумно страшно, мне казалось, что уже всё потеряно, но видимо в мире еще осталось добро и хотя бы крохи справедливости. Энн обязана была выжить, она еще так юна…

— Конечно, так и есть.

Карвен перебил меня, явно ощутив, что я болтаю по большей части из-за нервов и пережитого стресса. Он ждал, пока я перейду к делу и скажу ему что-то более весомое, чем растерянный лепет, но признание невидимо душило меня, заставляя опустить голову и сверлить пол взглядом. Спустя минуту мужчина дрогнул, отвернувшись к двери и явно собираясь уйти, но я вновь задержала его.

— Вы выяснили что-то о природе заболевания Энн?

— Что простите?

— Из-за чего ей так плохо?

Замерев на мгновение, Джозеф промолчал, будто собираясь с мыслями и перебирая в голове варианты.

Надеюсь, он не винит себя в этом.

Посмотрев на меня, Карвен явно что-то собирался ответить, но, открыв рот, вдруг переменился в лице. Я запоздало ощутила, как слёзы вновь катятся по щекам. Взгляд мужчины стал строже, на скулах заходили желваки.

— Что вы знаете?

— Немного, и я совсем не уверена…

— Сэра!

— У Энн был друг, он недавно проводил ее до дома. Я заметила их вместе, когда вернулась из порта, девочка благодарила его за помощь, он назвал мне свое имя. Позже, во время первого приступа, когда я только вошла в спальню Энни, она звала этого друга и просила его вернуться, а на ее шее я, кажется, видела ранки. Было темно, и я не ручаюсь, что мне не показалось.

— Дверь балкона была открыта…

— Его зовут Алан, он кадет и учится рядом с школой Энн.

— Это всё?

— Да.

Джозеф покивал, явно повторив всю информацию в голове, чтобы не забыть. Его взгляд неизбежно встретился с моим, пригвоздив меня к месту. В выражении лица что-то неуловимо поменялось, я ощутила как всё доверие и поддержка, оказанные мне, неизбежно заканчиваются, просыпаясь, словно песок сквозь пальцы.

— Почему же вы молчали?

— Я обещала Энн сдержать всё в тайне.

— Но это глупо! Вы рисковали ее здоровьем!

— Простите, я правда не знала, связано ли это как-то. Вдруг я отправила бы вас по ложному пути?

Бескрайнее море вины омывало мой разум, как волны Скай подчиняли себе трущобы. Все мои оправдания звучали как детский лепет, и не только я это сейчас ощущала. Карвен поджал губы и отвернулся, позволив мне вновь опустить в голову, рассматривая ноги. Чуть хриплый голос прозвучал с укором.

— Отчего же вы рассказали об этом сейчас? Совесть замучила?

— Да… и нет. Я переживала, правда переживала за Энн, но сегодня на рынке, пока чинила трость, увидела Алана с другим, не слишком хорошим человеком. Для меня это было знаком всё-таки предупредить вас.

Джозеф снова покивал, уголок его губ нервно дернулся.

— Очень вовремя, Серафина, очень вовремя. Элиза вышла всего на пару минут за водой сегодня ночью. Нам чудом удалось спасти Энн.

Не дожидаясь моего ответа, мужчина вышел в коридор, хлопнув дверью. Я вздрогнула от звука, словно от хлыста, и с ослабевшими ногами едва добрела до постели, упав в нее совершенно без сил. Хотелось выть, бить посуду и бежать куда глаза глядят, лишь бы стало хоть чуточку легче. Зарывшись лицом в подушку, я закричала, что было сил, и, съежившись на простыне, пролежала так до самого утра, чувствуя молчаливую поддержку Ньярла и его прохладную ладонь на своей голове.

Важный урок

Остаток недели до новой встречи с Авелем я проводила закрывшись в спальне или в многочисленных долгих прогулках по району, пытаясь хоть чем-то себя занять и реже показываться на глаза Джозефу. Он не ругал меня, не винил и никак не журил, выказывая свое отношение только равнодушным, отстраненным тоном в те редкие моменты, когда нужно было обсудить бытовые вопросы.

Я надеялась, что он меня простит, всё же поймет, и я перестану чувствовать себя так нелепо и стыдно перед ним, словно разочаровавшее дитя, но больше верилось в то, что мне придется привыкнуть к новому отношению. По крайней мере до полного выздоровления Энн, и тогда, может быть, мне повезет, и прошедший кризис хоть немного забудется, стертый счастливой улыбкой дочери.