Подойдя ближе и повернув голову, я встретилась взглядом с надменным и безумно прекрасным юношей с длинными черными волосами. Его темная, обласканная солнцем кожа, будто светясь изнутри, ярким пятном выделялась на фоне цветастых, узорчатых листьев, сплетающихся в единое завораживающее полотно за его спиной. Картина безусловно потрясающая, выполненная твердой рукой мастера, явно знающего свое дело. Мне она напомнила работы Климта и его полотно «Поцелуй», но вместо охристо-золотого рисунка были цветы и стебли тропического леса, а юноша обходился без одежды, ничуть не смущаясь наготы, будто это был его лучший костюм. Лишь небрежный кусок простыни закрывал от зрителя весь срам.

Кровь прилила к щекам, но взгляд незнакомца словно говорил: ты сама обратила внимание на меня, потревожила, а теперь смущаешься, в то время как я здесь на своем месте.

— Понравилось?

Аластор появился рядом словно из пустоты, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

— Очень хорошо написано.

— Понимаю, этот художник был просто гением. Сейчас с трудом получается найти его работы.

— А кто автор?

— Маркус из Беллатора. Погиб при смене власти. На полотне его любимая модель, с ним вышло огромное количество набросков и полноценных картин.

— Надо же, впервые слышу.

— Могу показать остальную коллекцию, если есть время.

— Нет, пожалуй, мне лучше вернуться сейчас домой, меня ждут организационные вопросы.

Надежды и чаяния

Аластор, несмотря на воодушевление и желание показать как можно больше редкостей в доме, отправил меня домой по первой же просьбе. Безликий водитель, дежуривший в гараже, без вопросов и уточнений отвез меня к Карвенам, пожелав хорошего дня напоследок. Я хотела ответить ему тем же, попрощаться и поблагодарить, но едва вышла на улицу в свет закатного солнца и запаха палой листвы, поняла, что и шага не могу ступить по подъездной дорожке.

Мне нужно было поговорить с Джозефом. Просто жизненно необходимо, но сил на это не осталось, и взять их было неоткуда. Я так устала, я бесконечно, безумно устала от чужих интриг, переживаний и сложных, неоднозначных выборов. Делая шаг вперед в понимании сложившейся вокруг ситуации, я словно сильнее запутывалась, и за какой-то миг мое движение оказывалось дрожанием мухи в паутине.

Из того, что я узнала сегодня, было ясно, что Лилит страдала и пыталась что-то изменить в этом мире, найти компромисс между светлыми и темными, стала хрупким мостиком надежды и лучом света среди кромешной тьмы полной ненависти. Но самое важное, она не оставила свои цели даже после смерти и продолжает влиять на мир. Столица носит ее кровавый отпечаток, вещи живут даже спустя почти сотню лет, память неискоренима, как бы ни желал обратного Адам. Люди, преданные ей, борются исподтишка, работая над сохранением темной магии этих земель. Если подумать, то сама я, мое лицо тоже было знаком присутствия бывшей королевы, как и мое колье, как и тайны, что она оставила.

Я бы хотела встретиться с Лилит, хотела бы поговорить хоть раз, совсем немного, чтобы понять, узнать ее получше и, может, найти в ее упертом характере свои черты.

Блэквудскую упрямость.

Что сказала бы Лилит, узнай она, зачем столь похожая на нее девица пришла в Санктум? Поняла бы меня? Поддержала ли? Отреклась бы от сына или, несмотря ни на что, продолжила его защищать? Хотя… едва ли Авель сотворил бы столько ошибок, будь она рядом. Лили не допустила бы разлада в семье, с ней действительно был шанс на лучший исход, но теперь…

Сзади послышался гудок. Я сошла с дорожки, пропуская машину Джозефа. В воздух взвился небольшой клуб пыли. Дождавшись, пока хозяин остановится у крыльца и выйдет, я подошла ближе, встретив несколько уставшего и помятого Карвена сдержанной улыбкой.

— Доброго дня.

— И тебе, Сэра, как твое самочувствие?

— Очень неплохо.

— Трость удалось починить?

— Да, кочевники помогли.

— Что ж, я рад.

Джозеф, неловко кивнув, захлопнул дверцу и, считая разговор законченным, прошел к крыльцу. Сейчас было самое время, чтобы признаться и окликнуть его. Всего ничего, лишь имя произнести, но язык словно присох к небу. Я беспомощно открыла рот, буравя чужую спину взглядом, но голос пропал, переживания стиснули горло, принуждая молчать и словно пытаясь придушить в попытке сохранить эту тайну.

Может, не время? У Карвена синяки под глазами, помятый пиджак и такой напряженный вид. К чему его лишний раз тревожить? Вдруг мне лишь кажутся важными те связи, что я заметила? И к тому же, с Энн сейчас всегда есть кто-то, Алан, если виновником болезни был он, не мог проникнуть к девушке, и мое признание сейчас ничего не решит, только на уши всех поднимет.

Наверное, не стоит, нужно прислушаться к внутреннему я и еще раз тщательно всё взвесить. Если я не права, если все пойдут по ложному пути из-за меня, Энн может пострадать даже сильнее. Мало ли, что подумают врачи. А родители? Элиза может надумать черте что. Нет, точно не сейчас, попозже расскажу, еще немного понаблюдаю за обстановкой.

Я глубоко вздохнула, и показалось, что даже жить стало легче. Воздух будто вновь расправил стиснутые судорогой легкие.

Это всё равно не мое дело, надо дважды подумать, прежде чем вмешиваться, пускай будет то, что будет.

Полная новой уверенности я смело вошла в дом. Возле входа напольные часы громко отбили время ужина.

— Джозеф! Джозеф! Срочно врача! Джо!

Вскочив в постели раньше, чем распахнула глаза, я осоловело замотала головой, пытаясь понять, что происходит. В темный зев спальни не проходил ни единый луч света, сердце, сорвавшись в галоп, стучало в ушах, заглушая даже топот ног в коридоре.