По коже пробежали мурашки, рука сама потянулась помассировать и почесать затылок, а за ним ниже, к спине. Будь я сейчас одна, с радостью потерлась бы об косяк как медведь. Тонкая линия кружева по подолу сорочки красными следами отпечаталась на ногах.

Может быть, стоит сменить ночной наряд? Или ткань постельного белья?

— Лара…

— Да, мисс? Подготовить ванну?

— Нет-нет.

Светлые брови горничной скептически дрогнули, она промолчала, но по ее взгляду и так было всё ясно, наверняка я выглядела довольно помятой, особенно в сравнении с ней. Ларунда не была писаной красавицей, но попала во дворец явно не только из-за профессиональных качеств. Точеное лицо и аккуратные черты укладывались в принцип «не слишком». Не слишком выделяющаяся, не слишком яркая, не слишком привлекающая внимание. Серые глаза с темной каймой радужки и бледными ресницами, светло-русые волосы, забранные в пучок, чуть впалые щеки, тонкие губы и чуть вздернутый нос. Она явно чуть выше своих сверстниц, но не настолько, чтобы это было заметно. Фигура не слишком выражена, но изящная, как у фарфоровой статуэтки.

Ей бы в балет или просто в танцы, чтобы хрупкостью и гибкостью тела сердца покорять, а не перебирать чужое белье длинными холeными пальчиками.

— Подготовить вам платье?

— Нет, я сама.

— Заправить постель?

Тяжело поднявшись на ноги, я подцепила со спинки кровати халат и, завернувшись в него, зевнула.

— Хорошо, заправь постель. И… приходи меня будить попозже.

— Насколько?

— Не знаю, на час хотя бы.

— Завтрак совсем остынет.

— Да, он уже.

— Вы же еще не попробовали.

Сев за стол, я подхватила ложку и отправила первую порцию овсянки в рот.

Нисколько не соврала, каша и правда едва теплая, хотя вроде бы под крышкой была.

Обнаружив рядом с тарелкой небольшую вазочку темного джема, я попробовала и его, но ягоды оказались слишком кислыми, сахара на десерт явно пожалели. Мелочь, но неприятно, из приятного остался только чай, хотя портить в нем было нечего.

Стоит сделать выговор за холодную еду.

Ты правда так думаешь? Мне как-то неловко.

Искоса взглянув на горничную, я проследила, как она честно принялась за хлопоты, шустро и осторожно заправив кровать. Ее движения были выверены и настолько продуманны, что она почти не касалась ткани, но при этом отточено расправила все складки.

В целом она неплохо работает, может, дело именно в кухне? Мне не полагается вкусная еда?

У тебя уже там есть знакомая.

Неплохо бы заглянуть к ней. Сразу после урока с Авелем, надеюсь, хотя бы сегодня он дойдет до библиотеки, и я не просижу там полдня впустую.

Прям-таки впустую?

Не совсем, конечно…

Если подумать, пару дней назад я позировала Марку и даже подсказала, как проще всего можно обозначить пятнами свет и тень, но удовольствие от встречи с принцем мешалось с неловкостью от осознания чей это ребенок. Я словно специально втиралась к нему в доверие, чтобы потом, возможно, предать его или его мать. Или убить отца.

И убить отца.

Нужно было держаться от него подальше, но мальчишка сам находил меня уже с готовыми рисунками, показывая их и спрашивая совета. Запрещенный прием, при котором я просто не могу пересилить себя и отказать в беседе. Стыдно от собственной слабости, но Марк оказался одарен не по годам настолько, что мне было действительно интересно обсуждать с ним искусство. Обсуждать теорию цвета простым языком, делиться идеями и предпочтениями, сравнивать его тягу к портретам и мою, к архитектуре.

В этот раз, застав меня за просмотром бумаг на привычном рабочем месте, он не стесняясь сдвинул документы и сел на край стола.

— Как ты думаешь, что значат эти колонны?

— По углам библиотеки?

— Ага. Почему девушка в углу отвернулась, в то время как остальные смотрят друг на друга?

Откладывая очередной желтый лист с крайне сухим, но невнятным прошением о зачислении средств за поимку преступника, я подняла голову, проследив, куда именно смотрит Марк. Болтая ногами в перепачканных гольфах, он чесал голову карандашом и словно пытался заглянуть в лицо отвернувшейся статуе с иммортелью.

Не припомнив ничего из местного фольклора, я пожала плечами.

— Представить не могу, а есть какое-то объяснение?

— Если подойти совсем близко и забраться на карниз или шкаф, можно увидеть вторую половину головы, там в волосах спряталась змея.

— Девушка мертва?

— Нет, на самой грани, зубы совсем близко к щеке, и возможно она уже укушена, но яд не успел повлиять. Самое главное, статуя сама подставляется, будто не против, но смотрит на того злого мужчину перед ней.

— А он что?

— Ненавидит возлюбленных, но они этого не замечают, занятые друг другом.

Развернувшись к другим колоннам, Марк, словно руководя оркестром, показал рукой сначала на одну скульптуру, а затем на другие две. Желая рассмотреть их поближе, я поднялась с места и сделала круг по залу, посмотрев на всех персонажей в композиции. Они казались мне довольно красивыми, хоть и не слишком интригующими, пока я не дошла до последней фигуры в лилиях. До боли знакомое лицо смотрело на любовника со смесью нежности, смущения и страсти. Сердце пропустило удар, припоминая, какого было когда-то давно ощущать на себе любовь богини.