— Чай, наверное, будет лишним.

Его руки на миг сильнее стиснули мои плечи, словно предостерегая от дальнейших возражений. Цветочница с готовностью покивала и подошла ближе, осторожно взяв меня за ладонь. Ее кожа на ощупь была чуть ли не холоднее моей, словно у настоящей фарфоровой куклы.

— Конечно, никаких проблем, я присмотрю за леди, можете идти.

— Еще раз спасибо.

— Пожалуйста.

Коротко кивнув мне, Дей развернулся к выходу. Медный колокольчик над дверью звякнул, и единственный источник тепла покинул магазин, оставив меня в холодильнике для срезанных цветов и уже готовых букетов, выстроившихся рядком у дальней стены.

— Кажется, у меня был здесь плед на случай поздних поставок, сейчас поищу, а пока проходите, располагайтесь.

Девушка потянула меня в подсобку, где в просторном, с половину главного зала, опрятном помещении изысканной резной ширмой была отделена маленькая кухня и место отдыха со стареньким мягким диваном. Бросив взгляд на гобеленовую тканевую обивку, я было замешкалась, но цветочница настойчиво усадила меня и, отыскав на рабочих стеллажах ворсистый хлопковый плед, завернула меня в него, скинув промокший пиджак.

— Если хочешь, можешь умыться и привести себя в порядок, пока я грею воду. Дверь сразу за полками.

— Спасибо, а как вас зовут?

— Ой, А…Алиса, да, приятно познакомиться.

— Взаимно.

Вновь поднявшись на ноги, я, осторожно кутаясь, прошла в туалет, встав перед раковиной. Из кухни донеслась легкая, ненавязчивая музыка, застучала посуда, и слышалось тихое мычание Алисы в такт песне. Ее лицо Ньярлу кого-то напоминало, и судя по внешнему виду она могла быть родственницей кого-то из Сомны. Моя же физиономия, отразившаяся в зеркале, повергла в тихий ужас, грязные коричневые и зеленые разводы после воды в канале выглядели как плесень на мертвеце. Волосы выбились из хвоста и прилипли ко лбу вместе с мелкими остатками водорослей, губы потрескались и выглядели совсем бескровными. Глаза в обрамлении покрасневших век неприятно пощипывало от остатков соли на коже.

— Жесть какая.

Поправив клинок, болтающийся за поясом, я начала полоскать рот и умываться, отчаянно пытаясь убрать хотя бы часть того неприятного, мерзкого налета, оставшегося на одежде и лице. Мысли и чувства постоянно возвращались к тому зову, что я услышала в Скай.

Что это было?

Не знаю, но, видимо, нечто отреагировало на твой клинок. Его рукоять была заменена давным-давно, и только мастер сможет сказать, какое чудовище он изобразил на ней.

Мне стоит опасаться?

Не думаю, я бы посоветовал больше не падать с клинком в воду, да и без него тоже не рекомендовал бы.

Голос Ньярла был спокоен, но я ощущала, что он устал не меньше меня и всё еще переживал за мое состояние. Хотелось подгадать минутку и сбежать к нему в собственную голову, чтобы прикоснуться к той умиротворенности и заботе, что всегда дарил мне этот мертвый маг, но пока на это не было ни времени, ни возможности.

Перевязав волосы и удовлетворившись внешним видом, я посильнее спряталась в плед, выглянув на кухню. Алиса расставила на кофейном столике цветастые чайные пары и выложила в небольшую вазочку печенье с джемом. Встретившись со мной взглядом, она кивнула на диван и вернулась к чайнику на плите.

— Не думала, что в Санктуме появится кто-то из Блэквудов, вы, верно, дочь Аван?

— Что? А, нет, я дочь Каина, он отправил меня сюда поучить Авеля магии, а Дей попросил помочь с похищениями, только как-то не задалось.

Серебристая ложка, полная высушенных листьев, упала на пол, тихо звякнув. Вздрогнув, я повернулась к цветочнице, но она лишь с легкой улыбкой помахала рукой.

— Извините, я бываю неуклюжей.

Смутившись, я понимающе кивнула и втянула голову в плечи, стараясь немного согреть уши пледом. Помолчав немного, Алиса подошла к столику с заварником и осторожно налила мне чай. Во рту всё еще оставались отголоски соли и будто бы прогорклого масла, но отказываться снова не было никаких сил. Замявшись, я аккуратно взяла чашку в руки, просто довольствуясь ее мягким жаром. Цветочница села за стол на потертый домашний пуфик, оставив мне всё место на диване.

— Не слышала, чтобы Каин был женат. Пока я жила в Кадате, он вообще прослыл… довольно ветреным человеком, если можно так сказать.

— Вы жили в Сомне?

— Мои родители оттуда, я там провела детство и юность.

— Не представляла, что могу встретить кого-то из темных здесь.

— У меня нет дара, так что все пути открыты, к тому же господин Аластор не делает различий в происхождении.

— Я о нем слышу в Санктуме чуть ли не больше, чем о короле.

— С его связями в этом нет ничего удивительного, он важный человек в столице во многих аспектах, особенно в торговле, его мнение намного ценнее и весомее, чем королевское.

— И Авеля устраивает это?

— Не знаю, вам виднее, обычные люди видят короля только по большим праздникам.

— Да, понимаю.

Неловко сгорбившись, я всмотрелась в чуть трепещущую поверхность чая. Меня бил легкий озноб, но тепло и уютная обстановка окончательно разморили. Еще полчаса назад я тряслась на краю канала и размышляла, смогу ли отбиться от жителей так, чтобы меня не кинули в темницу, а сейчас словно перенеслась в иной мир, где не существует ни страшных подводных богов, ни некромантах в подворотнях, ни жаждущих наживы нищих, готовых раздеть за пару монет в карманах. То ли из-за такой резкой перемены, то ли из-за подступающей простуды, всё окружающее казалось таким нереальным, словно сон. Сознание было почти уверено, что мягкий желтоватый свет из ажурных ламп, сладких запах сахарных лакомств и удобное сидение дивана — просто бред тела, оставшегося на полу грязной хибары.