— Ты заставляешь меня ждать.

— Я не собираюсь помогать вам, пока вы не объясните свой поступок.

— Что я должен тебе объяснить?

— Почему вы защищаете этого подонка.

— У меня нет доказательств для суда, его делом займутся специально обученные люди, — король, не опуская руку, строго взглянул на меня. Я видела, как быстро тает его терпение. — Или вы собрались собственноручно наказывать каждого, кто вам не нравится?

— По мне это вполне справедливо, учитывая, в чем именно признался Фоули.

— А мне кажется, что вы здесь не для разборок на кулаках, а для моего обучения.

Напряжение, охватившее меня, постепенно спало, позволив всё же пройти навстречу Авелю и вложить в его ладонь свою.

— Он успеет уйти, и к тому же, какие доказательства вам нужны, вы же король.

— Сэра, прекрати мне выкать, я уже понял, что ты недовольна, но даже полномочия короля не дают права убивать подданных без суда и следствия.

— Твой отец с тобой бы поспорил.

— Именно потому я не желаю стать похожим на него.

Еще одна марионетка министров.

Король невесомо прикоснулся губами к моей руке и положил ее себе на локоть. Не дожидаясь моего ответа, он продолжил говорить, направившись вглубь ароматного сада.

— Ты уже единожды была под стражей, неужели тебя это ничему не научило? К чему ты лезешь на рожон?

— А с чего бы я должна молчать и просто наблюдать? То есть нужно было просто оставить кухарку наедине с пьяным оборотнем, а министра просто слушать и кивать, когда он буквально признается в преступлении?

— Нужно быть умнее и звать стражу, или использовать информацию в своих целях.

— И ни за что не бить в ответ. Да, хорошая тактика. В последний раз она мне обошлась синяками и выдранным клоком волос, а Каину и Таранису множеством царапин от стекла, потому что мы не имели права отбиваться от стаи рабочих, что решили меня убить.

Мы резко остановились где-то близ клумб тимьяна. Запах трав быстро наполнил легкие и будто бы слегка опьянил. В сочетании с почти летним теплом и легкой дрожью после всплеска злости я чувствовала себя словно в муторном, неприятном сне, из которого не было пути к пробуждению.

— О чем ты?

— Ты правда не знаешь? Ох, не зря говорят, что ты вообще не контролируешь свое королевство, даже столицу.

Резко вцепившись в мою кисть, Авель потянул меня вперед, к аркам благоухающих, сливочного цвета роз, за которыми вдруг открылась светлая, поистине прекрасная беседка с ажурной решеткой и покрывалом алых листьев винограда.

Узнав это место, я захотела повернуть назад и сбежать отсюда как можно скорее. Сознание Ньярла вспыхнуло болью и сожалением. Едва держась на ногах, я села за стол, мысленно поблагодарив богов за то, что передом ной не оказалось чайника с парой чашек.

— Теперь объясни по порядку. Что произошло?

— Когда я провожала отца в порт, на нас напали рабочие, они выглядели как обычные прохожие. Перевернули машину, выбили окна и попытались нас убить. Водитель сбежал и его до сих пор не нашли.

— Мне никто это не говорил.

— Видимо, это было недостойно твоего внимания.

— Не ёрничай, я правда не всё могу контролировать и физически не могу заниматься сразу всеми проблемами королевства. Для этого и есть министры.

— Да, я заметила, какие люди работают под твоим началом.

— Это исключение.

— Правда, что ли? А если я копну еще чуть глубже?

Не в силах усидеть на месте, Авель принялся ходить взад-вперед по беседке, потирая между пальцев случайно сорванный стебель тимьяна. Сиреневые цветки-звездочки печально слетали на пол, незамеченные хозяином.

— Ты меня просил рассказать о некромантах, и я расскажу тебе, какой позиции придерживался Ньярл: подобные личности, как Фоули, после своих преступлений не заслуживают высокого звания «человека», и их ценность не выше куска мяса на рынке. Ты же знаешь, что в Сомне не было тюрем? Вместо них был алтарь, и за вредительство человек обязан был жертвовать кровь или плоть, чтобы возместить ущерб и быть хоть в чем-то полезным окружающим.

— Меня всегда поражало потребительское отношение некромантов к чужому телу.

— О-о-о, ну давай, расскажи мне о потребительском отношении, король страны, где половина жителей воспринимается не более чем удобной мебелью.

— Что?

— Женщины, я о женщинах, неужели не приходило в голову, что им не нужен надзиратель в течении жизни? Даже вдовы могут распоряжаться своим кошельком и свободой только в исключительных случаях.

— Ты перевираешь факты, это сделано только для их блага.