— Сейчас в зале будет шоу, не пропустите. — я вышла, громко хлопнув дверью, и быстрым шагом, анализируя ситуацию, стала думать. У Веры в руках была книга и она стояла, я могла ударить по книге, так бы и Сиянков не осталось, а боль была бы адской. Только вот чем ударить? Я подошла к барабанщику и вежливо одолжила у него металлический чехол для палочек. Сердце бешено колотилось, а ноги стали ватными. Мне нужно было с первого раза очень больно ударить, поскольку еще одного удара от меня не выдержала бы моя нервная система, так же Беркса добралась бы к моему сознанию снова, а каблуки сломались бы, либо я могла потерять равновесие и все равно упасть. Драка, точнее избиение Веры казалось мне схваткой с тигром, но кто из нас им был? Наверное я. Точно я! По моему опыту избиений в обычной школе, били меня, так что я знала, куда бить, чтобы стало очень больно. Держа в руках металический чехол от палочек, мои пальцы окостенели и у меня появился страх, что я не смогу ударить. Но, когда Вера уже увидела меня, мне пришлось быстро решать. Бить, уйти или промахнуться, чтобы стать побитой? Бить или быть побитой? Бить! Вера подняла на меня сначала самолюбивые глаза, а после испуганные как у лани. Она сглотнула слюну и слегка улыбнулась, улыбнулась как марионетка, не искренне.

— Тсс, нельзя же так. Сначала обсуждаешь меня в своих постах, а потом так неискренне улыбаешься. Ты мне не рада? — сводя брови и очень быстро моргая глазами, спросила я. Вера пожала плечами, похоже ей казалось, что если она прыщавая и с похожими на мочалку старухи волосами, то она не должна нести ответственность за свои слова? Нет, она обязана.

— Раз не рада, то получай! — книгу Вера прижимала к груди, умница. Я занесла металический чехол и со всей силы, как китайцы в бою, ударила её по книге. Когда чехол выпал из моих рук, я с облегчением вздохнула, при этом улыбаясь во все зубы. Я попала. Вера упала на пол и закричала от боли, книга отлетела в стену и оказалась разорванной. Все лицо Веры стало красным от боли, не нужно было обзывать других, чтобы потом не получать.

— Когда у меня будет с собой наличка, чтобы вернуть деньги за книгу я подойду к тебе. Хорошего вечера, Вера. Будь внимательнее, когда стоишь с книгой. — после своей речи я самодовольно обернулась ко всем и, тыча в них пальцем, крикнула:

— Если хоть какая-то информация про этот вечер вылетит от сюда, я вас сотру в порошок. А если вам интересно, за что я её так, то прочитайте пост, который она написала про мои раны. — я думала о негативной реакции остальных и приготовились отбиваться, но все захлопали мне, будто были благодарны. Руки дрожали после удара, сомнения в голове прогрызали дыры, но аплодисменты, находящихся в комнате существ, на секунду замедляли все процессы.

— Хоть кто-то ей дал, не смотря на то, что она дочь директора. Ты Крутая, Изабелла. Я отдам свой голос тебе. Кстати, на плакатах ты получилась отлично. — выкрикнул кто-то в толпе. Дочь директора? Ох, мамочки. Тогда я испугалась, но я знала, что Агафон не просто так сказал преподать ей урок. Он знал, что мне ничего не будет, а значит беспокоиться было не о чем. Но внутренний страх все равно заставлял меня слышать учащенное сердцебиение и дыхание.

— На каких плакатах? — удивленно спросила я. Как вдруг голос из толпы добавил:

— На рекламных плакатах твоего посвящения..

31 глава — свидание

— Посвящение? — я не понимала, что имел в виду голос из толпы, поэтому выглянула в окно и первым, что бросилось мне в глаза, оказался плакат. На нем была моя фотография крупным планом, а снизу подпись.

«Посвящение Изабеллы Аксеновой 23 марта».

Мое посвящение через 16 дней? Я задумчиво опустила глаза в пол, после того как протереть их пару раз не помогло, мое тело стало медленно нагреваться от потока мыслей. Каким образом назначена дата моего посвящения, если я не сдавала экзамены? Я даже усомнилась в своей адекватности, вдруг тогда моим телом завладела Беркса или Нуклэй и сдала экзамены за меня? Фу, бред. Вдруг послышались шаги с кухни и голос Бегдияра:

— Я слышал крики, что произошло? — сжимая кулаки от нервов, крикнул Бегдияр. Я рывком вздохнула и, сглатывая слюну, попятилась назад, чтоб хоть немного прикрыть, все еще плачущую на полу, Веру. Резко из толпы выбежал милый мальчик с льняными волосами и красными глазами, он выглядел слишком бледным, после чего я заметила, что его ресницы были белыми, а вены сильно выделялись. Мальчик спустился к Вере, закрыл ей рот рукой, после чего он схватил девку за кофту и оттащил её, оставив позади оркестра, чтобы скрыть её от Бегдияра. Кстати, тот самый барабанщик помог затащить её за барабанную установку. Вера, даже не двигалась, ей было настолько больно, что сказать что-то не представлялось возможным. Мальчик с льняными волосами подмигнул мне и, обращаясь к толпе, прикрыл рот указательным пальцем. Все знали, что не нужно говорить Шиплину о Вере. Но зачем они это делали? Вот, что имел в виду Агафон, когда сказал, что мне нужно преподать ей урок. Агафон знал, что мне ничего не будет. Агафон знал, что таким я заработаю «авторитет».

— Ничего, никаких криков. — отряхивая руки, мальчик слез со сцены оркестра и, довольно улыбаясь, подошел ко мне. Все смотрели на Бегдияра, который сжал губы и, опустив брови, осматривал зал, будто был уверен, что слышал что-то. Нет, Бек, ты ничего не слышал. Не слышал! Мне казалось, что если я попробую дышать или двигаться, то меня раскроют и придет всему конец. Моя губа дрожала из-за чего мне хотелось крикнуть ей что-то на подобии: НЕ СДАВАЙ НАС, ДУРА!

Вдруг мальчик, стоящий со мной в линию, протянул руку.

— Я Костя. — в голосе Кости я узнала человека из толпы. Я вытаращилась на его руку, будто не зная, что с ней делать и только через пару минут додумалась пожать.

— А я Изабелла..- слегка дрожащим голосом, произнесла я.

— А я знаю. Тебя тут все знают. — он радостно обнял меня за спину. Я сразу отодвинулась от него, с презрением наблюдая за дальнейшими действиями так называемого «альбиноса». Сложив руки на груди, я, смотря ему прямо в глаза, вызволила трещащие в горле слова:

— Зачем вы мне помогаете? Вы в смысле все. — Костя наклонил голову в бок и сложил руки за шею словно я задала настолько глупый вопрос, будто 2 + 2 на экзамене по математике.