* * *

Крапивин привез нас с Вадькой прямо к нашему подъезду. Было видно, что капитан зол и совершенно не расположен к разговорам. А мне так хотелось спросить, что предпринимается для поисков моего Егора. Но я не рискнула. Капитан проводил нас до моей квартиры, вошел вместе с нами, осмотрел все комнаты и велел сидеть дома. При этом он многозначительно посмотрел на меня и сказал.

— Даже, если вам принесут десять записок от мужа. Кстати, мне нужен образец его почерка.

— Так у вас же… — я показала рукой на карман его кителя, куда он сунул записку Егора.

— Что-нибудь другое.

Я пошла в комнату и принесла открытку с видом Эйфелевой башни, которую Егор умудрился прислать мне за две недели отсутствия. Капитан удовлетворенно кивнул и ушел, даже не попрощавшись. Видимо мы здорово провинились.

Я взглянула на себя в зеркало. Ну и видок — вязаная шапочка из белой превратилась в серую, правда, благодаря ей пластырь на голове выглядел свежим. Одежда кое-где тоже была испачкана грязью, видимо об меня обтерся Вадька. Руки были грязные, под ногтями чернота. Срочно в душ! Я направилась в сторону ванной комнаты, абсолютно забыв о присутствии Вадьки в моей квартире.

— А мне куда? — жалобно спросил он, сливаясь по колеру с бежевыми обоями в нашей прихожей.

— Вторым будешь, но в комнату не входи. — бросила я на ходу, скрываясь за дверью.

Через пятнадцать минут я освободила ванную для Вадьки. Для его грязной одежды приготовила пакет, а взамен дала спортивный костюм Егора. Шмотки свои пусть сам стирает, хоть я ему и благодарна за все.

За окном было уже светло и я подошла взглянуть на то место, где совсем недавно стояла наша «ракушка», а в ней любимая «десятка». Дворник постарался — весь двор был тщательно выметен и о нашей собственности напоминал лишь прямоугольник, отпечатавшийся на асфальте. Соседняя «ракушка» была немного побита осколками, но в целом выглядела нормально. Я помнила, что взрыв весь был направлен вверх, то есть меня хотели отправить сразу на небеса. Я загрустила, уперевшись лбом в прохладное стекло. Мужа нет, гаража нет, машины нет — осталось только потерять собственную жизнь и нашей семьи не будет существовать. А мы даже ребенка не родили.

Я впервые всерьез задумалась над этим вопросом. Это не значит, что до сегодняшнего дня мы с Егором не обсуждали тему продолжения рода. Иногда, увидев на улице особо симпатичного карапуза, мы долго умилялись и представляли, как будут выглядеть наши собственные дети. Но дальше этого разговоры не распространялись, потому что Егор был очень занят, а меня еще не сильно доставал материнский инстинкт. Правда моя мама несколько раз уже заводила разговор на тему внуков, но как-то мимоходом и не серьезно.

Сейчас же я остро ощутила потребность прижать к груди крошечное, сладко чмокающее существо, которое будет похоже и на меня и на Егора одновременно. Сердце мое сжалось и я уже вполне была готова заплакать, но тут за моей спиной раздался мелодичный перебор гитарных струн. С меня сразу же слетела меланхолия и я резко обернулась. В кресле сидел чистый Вадька в спортивном костюме моего мужа и держал в руках гитару. Я возмущенно нахмурилась, но тут же вспомнила, что во время наших ночных приключений пообещала вернуть гитару, если мой одноклассник проявит чудеса храбрости. Что ж, обещала, значит нужно выполнять.

Я прислушалась и удивленно уставилась на Вадьку. Мелодия, которую извлекали его пальцы, не имела ничего общего с теми дикими звуками, что мы слышали через стенку.

— Вадик? — удивленно-вопросительно сказала я.

— А, это я баловался, когда было веселое настроение. — сразу понял он мое недоумение. — Когда же я в меланхолии, играю что-то вроде этого.

Его пальцы быстрее задвигались, переборы сменяли один другого и мелодия получалась очень красивая. Я села на диван, подперла руками свою многострадальную головушку и вся превратилась в слух. Когда Вадька взял последний аккорд, я непроизвольно вздохнула.

— Да, удивил. Ведь умеешь же. — сказала я.

— Ну, положим, не один я сегодня удивляю. — отставил он гитару. — Как ты с гвоздем-то ловко обошлась, а?

— Ну, не козырять же девушке силой своих рук. — смущенно сказала я.

— Слышал я в десятом классе, что ты Ваську Пырьева ухватила пальцами за нос и он после этого месяц ходил вот с такой сизой сливой вместо носа. — не отставал Вадька, показав руками, какой стал у Пырьева нос.

Я помнила этот случай. Васька, проходя мимо меня, легонько огладил рукой мою попку. Я же была ужасная недотрога и без всякого предупреждения защемила Васькин нос большим и указательным пальцем. Ну, не рассчитала, сдавила слишком сильно. Хорошо, что в носу нет костей, а то перелом был бы обеспечен.

— Нечего было руки распускать. — прокомментировала я давнюю историю.

Но Вадька не собирался отставать и вынудил рассказать о моих неординарных способностях. Мы еще немного поговорили на эту тему и заскучали. Утро уже было в разгаре, капитан Крапивин не подавал признаков жизни, а мне все сильнее хотелось узнать хоть что-нибудь о поисках моего мужа. Я понимала, что с этим вопросом соваться к капитану бесполезно, отмахнется или ответит общими фразами. Вот, если бы у нас была для него какая-нибудь информация, тогда другое дело. Баш на баш.