– Знаете что? – спросила Хульда, пытаясь скрыть охватившее ее возбуждение. – Вы правы. Конрад сегодня слишком устал, чтобы купаться. В любом случае, малыши довольно чистые. Я вернусь в понедельник, но пораньше, днем, и мы наверстаем упущенное. Договорились?

Не дожидаясь ответа, Хульда торопливо схватила акушерский саквояж и попрощалась. Лило выглядела слегка разочарованной, но дружелюбно пожелала акушерке хорошего вечера и закрыла за ней дверь.

Хульда сбежала по лестнице и с облегчением увидела свой велосипед. Паренек прикатил его обратно и аккуратно поставил у стены дома.

Она не знала, что делать дальше и почему она так спешила уйти от Лило. Внезапно она больше не могла находиться в тесной квартирке Шмидтов, ей хотелось осталось наедине со своими мыслями и подышать свежим воздухом.

Выйдя со двора, Хульда села на велосипед и поехала в сторону Винтерфельдтплац, вдыхая душный, теплый воздух этого субботнего вечера. Ей нужно было привести в порядок мысли и проверить ужасное подозрение, которое закралось ей в голову.

Но как? И где?

После ссоры с Феликсом в кафе «Винтер» Хульда уже два дня как не казала носа на площадь – меньше всего ей хотелось попадаться на глаза бывшему возлюбленному. Когда-нибудь, когда чувства улягутся, они встретятся и поговорят, но сейчас до этого далеко. К тому же Хульде не хотелось ни отвечать на пытливые вопросы Берта, ни терпеть его жалостливые взгляды. А дома, как паук в паутине, сидит госпожа Вундерлих, которая только и ждет возможности, чтобы устроить Хульде допрос о ее личной жизни…

Некоторое время Хульда бесцельно каталась по улицам, надеясь, что путающиеся мысли сложатся в единую картинку. Потом остановилась у одного из торговых автоматов марки «Империал», которые предлагали голодным прохожим быстро и дешево набить желудок, и съела сосиску с горчицей: еда всегда помогала девушке думать.

Хульда как раз облизывала пальцы, когда взгляд упал на телефонную будку. Сине-желтая, она стоял себе посреди тротуара, и внезапно Хульда с поразительной ясностью поняла, что делать. Вошла в будку, бросила в автомат монету, сняла телефонную трубку и сказала телефонистке, с кем ее соединить.

– Комиссар Норт, Главное полицейское управление, – вскоре ответил комиссар своим мужественным голосом.

Сердце Хульды сердце сделало кульбит.

– Кто спрашивает? – нетерпеливо спросил он.

Она взяла себя в руки.

– Э… Хульда Гольд, – сказала она. – Акушерка.

– Можно подумать, я не знаю, – тепло ответил комиссар. – С вами все в порядке?

Хульда почувствовала, как по спине пробежала легкая дрожь.

– Да, спасибо. Я просто хотела…

– Если вы насчет вчерашнего, то я не собирался…

– Нет-нет, – быстро перебила Хульда, – я звоню по поводу дела.

– Вот как.

С другого конца провода холодным потоком хлынуло разочарование, но потом комиссар снова взял себя в руки.

– Пожалуйста, продолжайте. – Его тон стал деловым.

– Рита Шенбрунн, – сказала Хульда и, глубоко вздохнув, выпалила: – Между вами есть связь, верно?

Комиссара выдала крошечная заминка, пусть даже он попытался все отрицать.

– С чего вы взяли?

– Вы узнали что-то, что хотите сохранить в тайне. Вот почему вы пренебрежительно относитесь к расследованию. Вот почему вы ведете себя так… странно.

– Я не веду себя странно! – Комиссар повысил голос, но быстро взял себя в руки. На заднем плане послышался шорох двери. – Послушайте, я сейчас не один. Мой коллега…

– Ясно-ясно, – торопливо сказала Хульда.

Она чувствовала, что комиссар готов поделиться с ней своим секретом, но если сейчас позволить ему сорваться с крючка, то у него будет время передумать.

– Я задам вам несколько вопросов, а вы просто отвечайте «да» или «нет», – велела она. – Вы говорили, что воспитывались в детском приюте.

– Да, – глухо отозвался комиссар.

– И не знали свою мать?

– Да.

– Но недавно вы кое-что обнаружили, и у вас появились подозрения относительно вашего происхождения?

После долгой паузы, во время которой Хульда бросила в автомат еще одну монетку, комиссар произнес:

– Да.

Теперь Хульда была уверена в своих выводах.

– Вы думаете, – она прищурилась, прижав к уху телефонную трубку, – что Рита Шенбрунн – ваша мать?

На линии повисла тишина.

Не смутившись, Хульда продолжала:

– И вам стыдно признаться в этом перед коллегами, особенно перед вашим безупречным господином Фабрициусом?

Комиссар не отвечал, на другом конце провода слышалось лишь его дыхание и отдаленный стук пишущей машинки. Но Хульда уже знала ответ.

– Спасибо, – поблагодарила она. – Это все, что я хотела спросить.

– Вы странная женщина, – наконец произнес Карл. В его словах прозвучали боль и восхищение одновременно, и Хульда решила сосредоточиться на восхищении, игнорируя все остальное.