– О, господин решил раскошелиться? – хихикнула Мари, схватила его за руку и повела вперед.

Карл почувствовал запах ее сладких дешевых духов. Магда шла рядом. Она держалась деревянно и слегка прихрамывала, но очень старалась это скрыть. Девицы затащили его в заведение на углу, где в такой ранний час было немноголюдно. Протиравший стаканы хозяин кивнул, узнав Карла, потом вернулся к прерванному занятию, но продолжал посматривать на него краем глаза. Никто не любит, когда к нему приходит полиция.

Карл знал, что некоторые его коллеги берут с развлекательных заведений «откупные», но закрывал на это глаза. Но сам он денег никогда не брал. Он просто делал свою работу, пытаясь не разворошить осиное гнездо, а потом уходил.

Оглядевшись по сторонам, Карл увидел экстренный выпуск с заголовком «Нападение на Шейдемана». Он уже читал эту газету в полдень, за обедом, и узнал, что вчера, в День святой Троицы, неизвестные плеснули кислотой в лицо бывшему премьер-министру, социал-демократу Филиппу Шейдеману. Он был на прогулке со своей семьей в Касселе, где теперь занимал пост мэра. Шейдеману повезло, он выжил. Преступников еще не поймали, но Карл не сомневался, что за нападением стоят правые. Скорее всего, те же самые люди, которые прошлым летом убили Матиаса Эрцбергера, подписавшего перемирие в 1918 году. Безжалостные члены организации «Консул», обвинявшие политиков молодой республики в том, что те растоптали честь Германии. Карлу захотелось сплюнуть.

Но он пришел сюда не за тем, чтобы размышлять о политике.

– Что будете пить? – спросил он своих спутниц после того, как они сели за столик в углу.

– Шампанское! – в один голос воскликнули Мари с Магдой и снова визгливо засмеялись.

Карл вежливо улыбнулся. Все знали, что шампанского здесь не подают.

– Три красных вина, пожалуйста! – крикнул Карл, обернувшись к хозяину.

Вскоре тот принес заказ, и, взглянув на грязные стаканы с красноватой жижей, Карл понял, что до вина этому напитку так же далеко, как Земле до Юпитера. Но девиц, похоже, все устраивало – они глотали напиток с пугающей скоростью. Карл сделал хозяину знак, тот вернулся с целой бутылкой и довольно забрал со стола несколько купюр.

Карл подлил своим спутницам вина и положил перед ними пачку «Юно». Девицы вытащили по сигарете, зажали между своими накрашенными губами, и Карл щелкнул зажигалкой, давая им прикурить. Та, что постарше, Магда, курила глубокими затяжками, а маленькая Мари пыхтела, как новичок. Карл тоже угостился сигареткой.

Примерно на половине второго стакана Карл решил, что пора приступать к расспросам.

– Значит, тебя зовут Мари? – обратился он к пышногрудой девице справа от себя.

– Можешь звать меня хоть Эсмеральдой, – ответила она, глядя на него слегка остекленевшими глазами.

– В этом нет необходимости. – Он улыбнулся и повернулся ко второй. – А тебя зовут Магда?

Та молча кивнула и снова поднесла к накрашенным губам стакан. Только сейчас Карл заметил, что полумесяцы на ее ногтях потемнели. Это заставило его содрогнуться, но он быстро взял себя в руки.

– Вы двое всегда здесь работаете?

– Каждую ночь, милый, – сказала Мари. – Хочешь увидеть наши разрешения?

Карл отмахнулся. Он сомневался, что разрешения у них есть. Наверняка Мари просто блефовала, но… Двумя проститутками больше, двумя меньше – ему все равно, сколько их околачивается в Бюловбоген. Если у девиц нет разрешения, то это проблема отдела нравов.

– Я просто хочу кое-что узнать. – Он немного наклонился вперед. – Вы знали Риту Шенбрунн?

– А почему ты спрашиваешь? – Несмотря на то, что они сидели в темном углу, было видно, что Магда побледнела еще больше.

– Потому что она мертва, дуреха! – вмешалась Мари.

Магда пихнула ее в бок.

Карл обратился в слух.

– Значит, вы ее знаете?

– Конечно, – тихо произнесла Магда. – Здесь все знали шуструю Риту.

– Почему шуструю? – спросил Карл.

Магда смерила его презрительным взглядом. Через несколько мгновений он понял почему и, к своему раздражению, покраснел. Сестры воспитывали Карла в строгой религиозности и прикасались к нему только тогда, когда били. Дети в приюте не знали ни нежности, ни ласки, и Карлу порой казалось, что с него слезла кожа, что он растворился и перестал существовать, раз никто до него не дотрагивается. У тела, как он усвоил с ранних лет, не должно быть потребностей, а от эмоции нужно избавляться любой ценой. Со временем Карл смог немного освободиться от этих установок, приобрел опыт общения с женщинами, в полной мере наслаждаясь чувственностью этих встреч. Но он так и не смог избавиться от страха, что желание – это грех, непременно ведущий к осуждению на вечные муки. Вот почему в подобных местах, где правил порок, он неизменно чувствовал себя не в своей тарелке, неуклюжим и недостойным. Ощущал себя так, словно снова стал бледным, никому не нужным мальчиком-сиротой.

Карл прочистил горло. Девицы переглянулись, и он подумал, что зря не взял с собой Фабрициуса. Фабрициус был более искусен в общении с прекрасным полом, он мог завоевать женщину любого возраста – как совсем юную девушку, так и умудренную опытом старушку. Не красотой, а обаянием.

Но сегодня его обаяние Карлу не поможет. Придется обходиться своими силами. Нужно относиться к этому как к возможности проявить себя и доказать, что он тоже умеет общаться с людьми.

– Когда вы видели Риту в последний раз?

Ответила Мари:

– Давно. Недели две, наверное, прошло.

– Вы сами по себе или на кого-то работаете?

Девицы переглянулись, и Карл решил, что Мари безмолвно спросила разрешения у старшей подруги, потому что она заговорила только тогда, когда Магда почти незаметно моргнула.

– Все девушки в Бюловнике работают на Педро.

Имя показалось Карлу знакомым, но он не подал виду.

– Педро? А фамилия у него есть?

– Если и есть, то я не знаю.

– Где можно найти этого Педро?