— Так, все, пока, — Север развернулся и зашагал к лодке.

— Ну ты все испортил!

— Это ты все испортил!

Влад посмотрел на Гарью.

— Зануда, — пожаловался ей Влад.

— Какого дали...

— Извини. Я, наверное,... доставил немало проблем....

— А знаешь... И правильно сделал, — улыбнулась Гарья и бесцеремонно сгребла его в объятия.

— Не давай ему бездельничать, — сказал Влад, когда они отстранились. — А то он опять что-нибудь придумает.

— Не могу гарантировать, но присоединиться и проконтролировать обещаю, — ответила она и сжала на прощанье его плечо.

***

Ладья с пассажирами отстала от берега и бесшумно закачалась на воде. Влад смотрел как она неотвратимо удаляется. Без него. Он вдруг сорвался с места и побежал по берегу и исчез за кустами и деревьями.

Север недоуменно привстал, но Гарья дернула его обратно на сиденье. Они пытались высмотреть Влада на берегу, но он не появлялся, пока вид не перекрыла каменная стена.

И в этот миг над озером вдруг раздался вой. Он словно придал ускорения ладье, и она резво пронесла своих пассажиров мимо скалы, на верхушке которой они увидели прыгучую черную фигуру волчка.

Оборотень дурашливо скакал туда-сюда вдоль обрыва, лаял и заводил одну волчью песню за другой.

В ответ он услышал веселый свист Гарьи и лодочника, а затем тонкий голосок игрушечной свистульки. Ее трель слышалась еще долго, пока вместе с лодкой не растаяла в озерной дымке.

Стена пестрела огнями. Через каждые десять метров стояли каменные домики, в которых поддерживался огонь. Поначалу это была простейшая мера для защиты от пересмешников. А после того как Влад открыл людям страшную тайну превращения девушек в хищных птиц, эти огни стали памятными. На домиках появились таблички с именами всех принесенных жертв и рельеф в виде перышек. Январь объявили месяцем скорби.

Пересмешники появлялись все реже и то где-нибудь вдалеке, и ненадолго. Они никогда не спускались на землю. А вскоре их и вовсе перестали видеть.

Весна смыла с города кровь и пыль и очистила сердца от пережитого ужаса новыми, долгожданными, звуками. Первая пара грачей появилась на площади. Изумленные прохожие даже не сообразили что-нибудь им покрошить. Так и застыли, открыв рты и глядя, как черные большеносые птицы перелетают с дома на дом, радуя людей своим уродливым граем. Апрель стал птичьим месяцем и отныне прилет грачей праздновали каждый год целую неделю.

За полгода Змееград оправился от разрушительных событий. Обновленные улицы и крыши блестели от летнего дождя. Люди привыкали, что в городе теперь бывает разная погода. Никто не жаловался на дожди, трудности с урожаем или на традиционную медицину с отварами, бинтами и прочими примочками. Никого не беспокоила, точнее никто не проявлял явного недовольства из-за того, что нечисть свободно разгуливала по улицам, заходила в лавки и закусочные. Жуткая ночь и смерть Лютомира остудила недовольных. Слово нечисть вообще старались не использовать, заменяя на чудь, лихо, или товарищ.

В городе стало относительно спокойно, но все понимали, что это затишье после бури и оно не продлится долго без руководителя. По праву рождения новым князем должен был стать Влад. Но он наотрез отказался от этой чести. Взамен предложив создать совет, в котором было бы по одному представителю каждой расы. В итоге временно решили собираться на площади и обсуждать проблемы всей толпой.

Главным ученым без раздумий назначили Хафена. Только работал он теперь не в тесном подвале, а в одном из просторных подземных помещений. Их тоже вскоре отреставрировали, а тоннели открыли для общего пользования. Вместо колеса построили ветряные генераторы, на башнях и стенах.

Кентавры стали огромным подспорьем в строительстве. Но когда они решили, что их помощь уже не нужна, то сразу ушли в леса. Все кроме Йура. Ему нравилось в городе. Нравилось помогать: что-то отвезти, принести, подержать, разломать, особенно последнее у него получалось лучше всего. Бывало, что мальчишкам не хватало игрока для дворового футбола — так Йур двоих стоил.

Была у него и другая причина остаться в Змееграде — здесь была похоронена его мать. В тихом уголке свежепосаженного парка, под памятником лежала плита, а на ней красивыми буквами описание ее героической смерти.

Скотовник и арену было решено сравнять с землей. Но пока не придумали, что построить вместо него, решили не трогать. К тому же одна клетка была до сих пор занята. В ней сидел Татий. Если бы он согласился вернуться в Чистый, помогать с поселком, его бы отпустили. Никто не хотел держать старого больного деда за решеткой. Но в нем уже не было ничего от старосты. По клетке день и ночь метался свирепый оборотень, обозлившийся на всех на свете. Еду приходилось подвигать к нему на длинной палке. Татий вгрызался в нее, и раскидывал еду. Отвары Хафена успокаивали его только физически. А к тому времени, как ученый подобрал отвар, чтобы подавить его волчью сущность, оборотня нашли лежащим без дыхания.