— Да, это я зря. Не подумал.

— В Змееграде, я бы т-так и так умерла, — продолжила девушка, несмотря на ироничное замечание. — А русалка вместо снохи Лютомиру вряд ли б-бы понравилась, и в Поштору он бы меня не повез.

— А кто тебе с-сказал, что я повезу? — Север подышал на замерзшие пальцы. — Давно бы сама поехала на этом своем олене-переростке.

— Я не знаю дороги.

— Поискала бы того кто знает. Зачем из Чистого-то уезжать, я не понимаю. Здесь что, лучше?

— В поселке оставаться было нельзя. Я м-могла его случ-чайно сжечь.

— Спасибо, что обошлась баней. Только что дальше-то? Что ты тут делать-то собралась?

— Ну, во-первых я тебе жизнь спасла.

— Скорее испортила смерть

— А во-вторых, я помогу тебе перейти болото.

— Поможешь?! — надрывно хохотнул Север. — Думаешь, болото тебя пропустит из уважения к беременным или из страха перед сумасшедшими?

— Да, — серьезно ответила девушка. — Этот ребенок скорее сам меня убьет, чем даст погибнуть от чего-то другого. К тому же, если что случится, я просто стану русалкой. Наверное.

— А ты оптимистка. Наверное.

— Там кто-то идет, — вместо ответа тихо предупредила Гарья.

Охотник проследил за ее взглядом.

— Кто?

— Откуда я знаю?! Какая-то здоровая тварь! Может, задницу поднимешь и посмотришь?! — раздраженно прошипела она. — Охотник, блин!

Север встал. Вернее, ему пришлось, чтобы не упасть, когда сестра бесцеремонно потянула за капюшон.

— Не вижу я никакой твари.

— Издеваешься? Даже он его видит! — она показала на оленя, заинтересованно вытянувшего морду в сторону приближающегося чудовища. — Он идет сюда!

— Ох, черт! Что же нам делать, — прошептал Север испуганно вытаращив глаза на сестру. — Это же… Снежок, мой лучший друг из поселка.

Напряженное лицо Гарьи медленно сменилось тревожно-багровым. Она терпеть не могла, когда из нее делают дуру, особенно такими нелепыми способами и в неподходящей ситуации. От ярости ее аж в жар бросило.

За спиной у Севра взревело поднявшееся пламя костра. Он поспешно подкинул еще немного веток в спасительный огонь. Спасительный от разъяренной сестры. Та в это время отковыряла под ногами пласт снега и собиралась использовать его как метательно-карательный снаряд.

— Погоди ты, не горячись!

— Я те щас покажу «не горячись»!

Брошенный кусок снега весомо ударил по подставленному плечу и осыпался стеклянной крошкой в костер.

— Остынь, женщина! Затушишь ведь!

— Не затушу! А придушу! — прорычала Гарья сквозь зубы и шагнула через огонь.

Если бы Влад был здесь, он бы сравнил ее с жидким терминатором, который проходил сквозь решетку. Выражение лица у Гарьи было такое же. Север, не удивившись отчаянному трюку сестры-убийцы кинулся прятаться за оленя. Однако Гарья изловчилась и схватив гнусного вредителя за капюшон, поставила подножку и повалила к своим ногам. Пока она набивала Севру за воротник снега, он пытался повалить ее тоже. В пылу битвы они забыли про Снежка, который остановился перед ними и раскатисто заревел.

Возня моментально прекратилась. Гарья ошарашенно попятилась от великана, сурово нависшего над ними. Север встал и принялся отряхиваться от снега.

— Как ты вовремя, Снежок! Еще немного, и она бы меня убила. А еще она тебя огромной тварью назвала. Ай, — по плечу прилетел мстительный кулак Гарьи.

Снежок оглядел мокрых потрепанных людей, издал что-то вроде «Мэ-эх» и сбросил с горба мешки. Влада он не встретил и не дозвался. Так что, горячий чай, еда и одежда достались замершим горе-путешественникам.

Зачем оборотню одежда, Снежок не смог объяснить. Все равно его никто не понимал. Там и было-то немного: штаны от зимней спецовки, явно слишком большие для Влада, тулуп, шапка, валенки и овечья накидка. Влад должен был сам выбрать, что из этого ему будет удобнее носить.

Тулуп, шапка и валенки достались Гарье, а штаны и накидка — Севру. Мокрые шубы развесили на рогатинах у огня. Бизон послужил дополнительным обогревателем для молодежи, сидя между ними, как курица-наседка.

Чай в термосе был уже едва теплым, пирожки с мясом помялись и почти закоченели. Ватрушки превратились в оладьи. Это был настоящий пир. Только пить чай к неудовольствию обоих пришлось из одной кружки-колпачка.

Север одним махом проглотил два пирожка и взялся за ватрушку, утоляя не столько голод, сколько заедая нервное напряжение.

— Жернова не треснут? — не удержалась Гарья.

— У чебя же фдештве не трешнули, — ответил он, прихлебывая чай.

Гарья не донесла свой первый пирожок до рта и опустила руку на колени. Она не думала, что ее это заденет. Но она и правда в детстве ела за двоих, таская мясо прямо из тарелки брата и часто, когда никто не видит, отнимала у него угощения, которые привозил папа.